Это же ее родной дом. Она снова будет окружена заботой, снова окажется под защитой Лауры. И она вновь ощутила себя маленькой девочкой.

– Лаура, как я рада, что вновь здесь… Я так устала… так ужасно устала…

Лаура была потрясена видом сестры.

– Моя милая Ширли, ты так много пережила… Не беспокойся больше ни о чем.

– Только не сердись на Генри, – озабоченно попросила Ширли.

– Конечно, не буду, что бы он ни говорил и ни делал. Да и как можно сердиться? Это же ужасно для мужчины, особенно такого, как Генри, оказаться совершенно беспомощным. Пусть дает выход своим чувствам столько, сколько ему нужно.

– О Лаура, значит, ты понимаешь…

– Конечно, понимаю.

Ширли облегченно вздохнула. До этого дня она вряд ли осознавала, в каком напряжении жила.

Глава 9

1

Перед очередным путешествием сэр Ричард Уилдинг заехал в Беллбери.

Прочитав его письмо за завтраком, Ширли протянула его Лауре.

– Ричард Уилдинг. Это тот путешественник?

– Да.

– Я не знала, что он твой друг.

– Да, друг. Тебе он понравится.

– Лучше, если он приедет к ланчу. Ты его давно знаешь?

– Нет, не очень. Мне казалось, что я в него влюблена.

– Да? – удивилась Лаура и задумалась.

Ричард приехал раньше, чем они ожидали.

Ширли была у Генри. Его встретила Лаура и повела в сад. Она сразу подумала: «Вот за кого надо было Ширли выйти замуж».

Ей понравились его спокойствие, теплота и отзывчивость, его авторитетность.

Как жаль, что Ширли встретился Генри! Генри, с его обаянием, непостоянством и подспудной жестокостью.

Ричард вежливо осведомился о больном. После нескольких учтивых фраз сказал:

– Я встречался с ним только пару раз. Он мне не понравился. – И вдруг спросил: – Почему вы не запретили ей выйти за него замуж?

– Как я могла?

– Можно было бы найти способ.

– Не знаю, сумела бы я?

Они быстро нашли общий язык, и им это даже не показалось странным.

– Мне, наверное, надо поставить вас в известность, – серьезным тоном сказал Ричард, – если вы еще этого не знаете, что я очень люблю Ширли.

– Я догадывалась.

– Но все это бесполезно. Теперь она никогда не оставит этого человека.

– Вы надеялись, что оставит? – сухо спросила Лаура.

– Не совсем. Если бы оставила, она не была бы Ширли. Как вы думаете, – спросил он, – она все еще любит его?

– Не знаю. Она, естественно, очень его жалеет.

– Как он, стойко держится?

– Нет, – резко ответила Лаура. – У него нет ни терпения, ни силы воли. Всю свою боль он вымещает на Ширли.

– Хам!

– Мы должны его жалеть.

– До какой-то степени мне его жаль. Но он всегда плохо относился к Ширли. Все об этом знают. А вы знали?

– Она никогда не жаловалась. Но до меня, конечно, доходили слухи.

– Ширли – очень порядочный человек. Порядочный до мозга костей.

– Да.

После недолгого молчания Лаура неожиданно резким тоном сказала:

– Вы правы. Я должна была предотвратить этот брак. Любым способом. Она была так молода! У нее и времени не было получше его узнать. Да, я совершила ужасную ошибку.

– Надеюсь, вы позаботитесь о ней?

– Ширли – единственный на свете человек, которого я люблю.

– Смотрите, вон она идет.

Они оба следили, как Ширли пересекала газон.

– Какая она бледная и худая! – воскликнул он. – Бедная моя девочка! Дорогая отважная девочка…

2

После ланча Ширли прошлась с Ричардом вдоль ручья.

– Генри уснул. Я могу ненадолго выйти.

– Он знает, что я здесь?

– Я ему не сказала.

– Тебе трудно приходится?

– Да… довольно трудно. Но самое ужасное, что я ничем не могу скрасить его участь – что бы я ни делала и что бы ни говорила.

– Ты была не против моего приезда?

– Нет, но только… чтобы проститься.

– Вот именно, проститься. Ты же теперь никогда не оставишь Генри?

– Нет, никогда.

Ричард остановился и взял ее за руки:

– Об одном тебя прошу, дорогая. Если я тебе понадоблюсь, напиши только одно слово: «Приезжай». И я прилечу с другого конца земного шара.

– Мой дорогой Ричард!

– Ну а теперь прощай, Ширли.

Он обнял ее. Ее изголодавшееся измученное тело ожило. Страстным, неистовым поцелуем она приникла к его губам:

– Я люблю тебя, Ричард, люблю… люблю… – Мгновение спустя шепнула: – Прощай. Нет, не ходи со мной.

Она оторвалась от него и побежала к дому. Ричард Уилдинг тихо выругался, проклиная Генри и болезнь под названием «полиомиелит».

3

Мистер Болдок был прикован к постели. За ним ухаживали две сиделки, которых он не выносил.

Единственной его радостью были визиты Лауры.

Дежурившая сиделка тактично вышла, и он стал жаловаться на нее Лауре.

Он говорил громким фальцетом:

– Проклятая кривляка! «Как мы сегодня себя чувствуем?» А я ей сказал, что здесь только я один, а еще есть ухмыляющаяся обезьяна.

– Болди! Какая грубость!

– Подумаешь! Сиделки – толстокожие, они не обижаются. Она только погрозила мне пальцем и сказала: «Нехорошо, нехорошо». У-y! Я бы изжарил ее в кипящем масле!

– Не заводитесь, вам это вредно.

– Как Генри? По-прежнему куражится?

– Да. Генри – настоящий изверг. Стараюсь жалеть его, но не могу.

– О, женщины! Жестокосердные! Распускают нюни над мертвой птичкой и ни капли сочувствия к бедному парню, который терпит муки ада.

– Муки ада терпит Ширли, а он еще набрасывается на нее.