Читаем Брат-чародей полностью

— Это будет зависеть от тебя. Садись, — уже мягче произнесла она, села в высокое кресло и легким движением руки указала племяннице скамеечку, стоявшую рядом. — Что это ты выдумала с чародейством?

Гражена удивлённо вскинула на тётку глаза: в её визитном письме и слова не было об этом. Откуда она узнала? Леди Олдери заметила это и многообещающе улыбнулась.

— Я едва уговорила твоего отца позволить мне первой побеседовать с тобой.

— М-моего отца?

Леди Олдери полюбовалась изумлением племянницы.

— Трене примчался сюда третьего дня и чуть не разнёс по кирпичику мой дом, обвиняя меня, что я прячу тебя. Тебе повезло, что ты задержалась в пути: он уже немного остыл. Но садись же, наконец. Ты долго была в дороге. И рассказывай мне всю правду.

Гражена мешком опустилась на пуфик. Новость была ещё та! Честно говоря, выбравшись из Астагры, она и думать забыла, что отец может броситься за ней в погоню. Тем более, что он нагонит её уже прямо у цели.

Стоп! А ведь цель-то уже достигнута! Гражена оживилась — её сегодняшнее неожиданное ученичество ещё может оказаться не только бедой. Но этот козырь лучше пока попридержать.

И она принялась выкладывать сочиненную в пути байку. Времени у неё тогда хватало, поэтому её история была неоднократно отшлифована и чуть ли не отрепетирована. Основной упор она делала на том, что просто не могла противиться поле богов, ежели таковая действительно была.

— И вот так я оказалась в Венцекамне, — Гражена решила пока остановиться здесь и, чтобы её умолчание последовавших событий не выглядело подозрительным, перешла в патетическое наступление. — Скажи, тётушка, разве я могла поступить иначе? Разве я не права?

Леди Олдери невольно отвела бесстрастное лицо в сторону. Когда она услышала от Трене причину его бесцеремонного появления в её доме, вместе с недоверием, удивлением и гневом на сумасбродство племянницы в ней родилось и чувство гордости за неё. Это была кровь её дерзкого рода! Она попробовала представить картину — в Круге ренийских чародеев появляется её родственница — и это, несмотря на всю малосбыточность, пришлось ей по вкусу. Причем настолько, что леди Олдери, как могла, успокоила своего провинциального свойственника и даже постаралась зародить в нём ростки ожидания благ, которые его дочь-чародейка смогла бы принести родному отцу.

И вот теперь она терпеливо выслушала детский лепет вместо рассказа о реальном призвании. Предложенная ей история была явно сшита белыми нитками.

Нет, она не станет строить воздушные замки на фантазиях юной племянницы. Если бы она услышала что-то серьёзное, то уж постаралась бы убедить упрямого и гордого Трене позволить дочери идти выбранным ею путём. Но — не судьба… А жаль.

Приняв такое решение, она повернулась к племяннице и, широко улыбаясь, предложила своё гостеприимство и ей, и её отцу. Гражена, у которой за последние дни болезненно обострилось предчувствие отвержения и отказа, вздрогнула всем телом и бросилась в атаку — лишь бы не дать тётке произнести роковые слова "пока вы не решите отправиться домой".

— Где мой отец? Я хочу поговорить с ним!

На лице леди Олдери мелькнуло удивление этой горячностью, но, тем не менее, она не стала препятствовать Гражене в её желании. Она хлопнула в ладоши; в комнату вошёл прежний слуга и, повинуясь знаку хозяйки, снова исчез. А буквально через несколько мгновений загремели шаги и в комнату ворвался барон Трене Гордый из Астарендоуина и Кхиша.

И Гражена снова первой бросилась в бой.

— Отец! Я прошу прощения за своё непослушание! И прошу твоего благословения на выбранный мною путь! — горячим криком она словно пыталась переломить ситуацию на свою сторону.

И — была, не была! — главный козырь.

— Сегодня чародеи приняли меня к себе в ученики! Да!! Я — ученик чародеев!

Очень жаль, что Гражена была тогда не в состоянии оценить произведённый ею эффект: отец так и замер с приоткрытым ртом; тётка чуть не соскочила с кресла, пытаясь высмотреть что-то в её облике. Зато Дженева по своему опыту выступлений на публике хорошо знала, как такие паузы обрываются и, сжавшись, ожидала взрыва.

И он не заставил себя долго ждать: барон метался по комнате, сбивая мебель, крича и на дочь, и на леди Олдери, которую он обвинял в пособничестве сумасбродству глупой девчонки. Досталось и маэстро, некстати вышедшему из тени. Леди Олдери пыталась одновременно тушить пожар и расспрашивать племянницу о подробностях. Шум стоял такой, словно всей ярмаркой ловили вора.

Гражена, вначале просто оцепеневшая от мощи вызнанной ею стихии, быстро пришла в себя и, переводя взгляд с тётки на отца и обратно, попыталась пересилить какофонию.

— Тётушка, тётушка, — чеканила она, — я хочу поговорить с отцом. Наедине, — и прямой взгляд в глаза Трене.