Читаем Брандмаузер полностью

Мы начали отходить, сбиваясь в кучу на перекрёстках, чтобы не загораживать компас. Мы шли по любой дороге, ведущей на северо-восток, северо-запад или даже на запад. Всё, что угодно, лишь бы выехать в сторону Таллина и железнодорожных путей.

Примерно через три часа Том резко замедлился. Мне приходилось всё чаще останавливаться и ждать, пока он приблизится ко мне. Снежная мука и сильный холод определённо сказались на нём, и он не мог перестать дрожать.

Он умолял меня: «С меня хватит, Ник. Всё идёт кругом, приятель. Пожалуйста, остановись».

Ветер хлестал нас по лицу снегом.

«Том, мы должны продолжать. Ты же понимаешь это, да? Нам конец, если мы этого не сделаем».

Единственной его реакцией был стон. Я откинула с него капюшон, чтобы он мог меня видеть.

«Том, посмотри на меня!» — я поднял его подбородок. «Мы должны идти дальше. Ты должен помочь мне, продолжая идти, хорошо?» Я снова подвинул его подбородок, пытаясь посмотреть ему в глаза. Но было слишком темно, и каждый раз, когда ветер попадал мне в глаза, они начинали слезиться.

Было бессмысленно пытаться хоть как-то его убедить. Мы теряли время и то немногое тепло, что у нас оставалось, просто стоя на месте. Я ничем не мог ему помочь здесь и сейчас. Нам оставалось лишь добраться до железнодорожных путей и сделать последний рывок к станции. Я не был уверен, сколько миль нам ещё осталось пройти, но самое главное — добраться туда. Я бы понял, когда он наконец насытится, и тогда бы настало время остановиться и что-то предпринять.

Я схватил его за руку и потянул за собой. «Тебе придётся копать глубже, Том».

Мы двинулись дальше: я с опущенной головой, а Тому было всё равно. Это был плохой знак. Когда тело начинает погружаться в гипотермию, центральный термостат реагирует, отдавая приказ отводить тепло от конечностей к центру. В этот момент ваши руки и ноги начинают деревенеть. По мере падения внутренней температуры тело также отводит тепло от головы, кровообращение замедляется, и вы не получаете кислород и сахар, необходимые вашему мозгу. Настоящая опасность заключается в том, что вы не осознаёте, что это происходит; одно из первых действий, которые делает гипотермия, — это отнимает у вас волю к самопомощи. Вы перестаёте дрожать и беспокоиться. По сути, вы умираете, и вам всё равно. Ваш пульс станет нерегулярным, сонливость сменится полубессознательным состоянием, которое в конечном итоге перейдёт в бессознательное состояние. Ваша единственная надежда — добавить тепла из внешнего источника: огня, горячего напитка или другого тела.

Прошёл ещё час. Вскоре мне пришлось подтолкнуть Тома сзади. Он сделал несколько шагов вперёд, остановился и горько заныл. Я схватил его за руку и потащил. По крайней мере, эти дополнительные усилия немного согрели меня. Холод тоже сказывался.

Мы двинулись дальше, мучительно медленно. Когда я остановился, чтобы проверить направление, Том уже ничем не мог мне помочь; он просто стоял на месте, покачиваясь, пока я поворачивался спиной к ветру, пытаясь укрыть компас.

«Ты в порядке, приятель?» — крикнул я себе вслед. «Уже недалеко».

Ответа не было, а когда я закончил и повернулся к нему, он уже валялся в снегу. Я поднял его на ноги и потащил дальше. Сил у него почти не осталось, но нужно было продолжать. Неужели так далеко идти?

Он что-то бормотал себе под нос, пока я тащил его за собой. Внезапно он перестал сопротивляться и побежал вперёд с безумной энергией.

«Том, помедленнее».

Он так и сделал, но лишь для того, чтобы, пошатываясь, отойти на несколько метров к обочине и лечь. Я не мог бежать к нему; ноги уже не могли нести меня так быстро.

Когда я подошел к нему, то увидел, что кроссовка на его правой ноге отсутствует.

Его ноги настолько онемели, что он этого не заметил.

Чёрт, он был там всего несколько минут назад. Пока я тащил его за собой, защищая лицо от ветра, я видел только его кроссовки.

Я повернул обратно и пошел по дороге, следуя за его быстро исчезающим знаком.

Я нашёл ботинок и поплелся обратно к нему, но надеть его обратно на ногу оказалось практически невозможно: онемевшие пальцы пытались завязать шнурки, обледеневшие от льда. Я приложил мизинец к большому пальцу, изображая старый индейский жест, означающий: «Со мной всё в порядке». Если не получается, то у вас проблемы.

«Тебе нужно вставать, Том. Пойдём, тут не так уж и далеко». Он понятия не имел, что я говорю.

Я помог ему подняться и потащил его дальше. Время от времени он кричал и высвобождал очередной всплеск энергии, чёрт возьми, откуда ни возьмись.

Вскоре он замедлил шаг или упал обратно в снег от изнеможения и отчаяния. Его голос превратился в хныканье, он умолял оставить его здесь, умолял дать ему поспать. Он был в последней стадии гипотермии, и мне следовало что-то с этим сделать. Но что и где?

Я подтолкнул его. «Том, помни, приятель, МЕЧТА!» Сомневаюсь, что он понял хоть слово из того, что я сказал. Мне было его жаль, но мы не могли сейчас отдыхать. Если бы мы остановились хотя бы на несколько минут, то могли бы уже не продолжить.