Читаем Бозон Хиггса полностью

— А ну отойди от него немедленно! — Металлический голос заставил Виски Фью, склонившегося ко мне со шприцом снотворного в руке, на месте зависнуть. — Отойди от него, пока я твою дурью башку не разнесла!

Ох, люблю я Кисоньку, когда она становится такой… Нет, не даром её Стальной Гадюкой величают.

Моя законная опекунша стояла на пороге комнаты — с бластером в руках.

— Только прикоснись к его мозгу! Твоих гонораров не хватит, чтоб за потерю образца расплатиться!

— Кисуля, дорогая… — пробормотал Фью, перемещаясь от меня на добрый метр. — Я просто хотел просканировать…

— Молчать! — Кисонька явно выступала сегодня в роли львицы. — Я что тебе вчера вечером говорила, а? Не смей вмешиваться в мой проект! А ты что творишь?! Вначале подсаживаешь в его класс своего слабоумного, потом эти сказки про Марс ему скармливаете… Хочешь таким образом его мозг полностью активировать? Или ты всё-таки решил его двойным носителем сделать, симбионта ему в сознание подсадить? Не выйдет! Я не позволю так рисковать! Забыл, какие миллионы ушли, чтоб этот кибер-мозг заполучить?

Вот оно как, значит. Ещё один кусок мозаики с треском хряпнулся на своё место. Я, уже готовый отдать распоряжение об отмене форматирования, решил ещё немножечко выждать. Происходящее нравилось мне всё меньше и меньше. Хотя казалось бы — куда уже? Итак крындык полный.

— Кисуля, я не виноват, что твой подопечный влез в мой проект… Ты же понимаешь, у меня тоже есть свои задачи… Я не имею права…

— Твои проблемы меня не касаются! Сам с ними разбирайся! Руководство Конторы присвоило моему проекту более высокий приоритет! И оставь свои попытки меня подсидеть! Не получится! А сейчас быстро — отпусти моего подопечного!

А всё-таки у Кисоньки буфера поменьше, чем у Трынделки были, подумал я, поднимаясь с пола. О чём мне ещё оставалось думать? Не о жизни же на Марсе, в самом деле.

Машина катила вперёд по утренней автостраде. Тихо кругом, редко-редко огни мелькнут. Те, кто уже проснулись, наверняка «Утренних новостей с Виски Фью» дожидаются. И не знают, что сам Виски сейчас по полу свои белоснежные зубы собирает — не удержался я всё-таки, от души ему вмазал напоследок. И за Марсианина, и за Призрака, и за Трынделку… И за ложь, которая похожа на правду, и за правду, которая хуже лжи. А сейчас я сидел рядом со своей опекуншей, смотрел, как она руль накручивает, и старался ни о чём не думать. Совсем ни о чём.

— Скажи хоть что-нибудь! — Она не выдержала первая.

— А что, образцы право слова имеют?

— Перестань! Твой мозг действительно уникален. Но… Неужели ты не понимаешь? Я и в самом деле тебя любила!

— Уже в прошедшем времени, да?

Она нажала на тормоза так резко, что я едва в лобовое стекло не ударился, когда машина остановилась.

— Ты не понимаешь! — Она повернула ко мне своё раскрасневшееся лицо. — Ты считаешь, что я тебя предала? Что я тебя обманывала? Да! Обманывала! Но не предавала! Конечно, когда год назад я тебя взяла под опеку, я думала только о своём проекте. Но потом… Я влюбилась, понимаешь?! Как девчонка… И мне было на всё наплевать — на мораль, на правила опекунства, на директивы Конторы! Я на всё была готова ради тебя! А ты… ты никогда меня не любил… Тебе просто было удобно — спать со взрослой женщиной, получать удовольствие, не прилагая никаких усилий! Вся твоя мерзкая шайка была тебе дороже меня! Ты… ты никогда меня не любил… — повторила она едва слышно. Ее губы дрожали, казалось, вот-вот, и она заплачет. Но она не заплакала, а, громко взрычав, ударила меня по лицу. Наотмашь.

— Поосторожнее, ладно? А то так ценный кибер-мозг повредить недолго… Что начальство в Конторе скажет?

И тогда она разрыдалась. Такая бедная и несчастная Кисонька. И погладил бы, да оцарапанным быть не хочется. И всё-таки я притянул её к себе, провёл ладонью по пушистым волосам.

— Ответь мне на один вопрос, — сказал я, когда слёзный поток начал потихоньку пересыхать. — Что такого уникального в моём мозге?

Я посмотрел прямо в её глаза — покрасневшие, мокрые, синие. Она моргнула, стряхивая с ресниц слёзы, губки покусала…

— Способность поддерживать несколько боевых прошивок… Большой энергозапас…

— И всё? Этого как-то мало для миллионной стоимости.

— А мне кажется, более чем достаточно! — отрезала Стальная Гадюка не терпящим возражений тоном. — Ты и так уже слишком много узнал!

— Зачем вы ему врёте? — раздался голос Марсианина.

Он стоял возле машины и смотрел на неё пронзительным взглядом — таким же, какой у него был восемь с лишним лет назад, когда он ещё не был Сохранённым. А рядом, привалившись к багажнику, устроился Дракула. Зубастик присел на придорожный бортик и улыбался всеми зубами. Ну, наконец-то, добрались! Теперь можно и все каналы связи заблокировать от греха подальше… Ой, а где Пончик?

— Зачем вы ему врёте? — повторил Марсианин. — Вы же знаете, что в его мозг вшита первичная матрица прежней марсианской цивилизации! Вы же сами его у нас украли девятнадцать лет назад.

Лицо Кисоньки посерело. Но она сказала спокойно, медленно, словно взводя курок: