— Слушай, — говорит Тайлер. — У нас большой заказ, который надо выполнить. Мы пошлём матери Марлы шоколаду и несколько фруктовых кексов.

Я не думаю, что это сработает.

Короче говоря, Марла заглянула в морозилку. Хорошо, сначала была небольшая потасовка. Я пытаюсь остановить её, и сумочка, которую она держала, падает, и раскрывается на линолеуме, и мы оба оскальзываемся на жирной белой массе, и поднимаемся, прикрывая рот, чтобы не стошнило. Я хватаю Марлу сзади за талию, её чёрные волосы хлещут по моему лицу, её руки прижаты к бокам, и я повторяю вновь и вновь: это не я. Это был не я.

Я этого не делал.

— Моя мама! Ты её расплескал по полу!

Нам нужно было сделать мыло, говорю я, упираясь лицом в её затылок. Нам нужно было постирать мои брюки, оплатить аренду, заплатить за газ. Это не я.

Это всё Тайлер.

Марла орёт:

— О чём ты говоришь? —

И вырывается, попутно освобождаясь от юбки. Я пытаюсь поднять с пола хоть что-то при помощи индийской хлопковой юбки Марлы, а Марла в колготах, на каблуках, и в деревенской блузе раскрывает морозилку, а внутри нет коллагенового фонда.

Там только две старых лампочки, и всё.

— Где она?

Я уже почти пячусь назад, мои руки скользят, мои туфли скользят по линолеуму, моя задница чертит чистую дорожку по грязному полу — подальше от Марлы и холодильника. Я держу юбку и не осмеливаюсь смотреть на лицо Марлы, когда я говорю ей.

Правду.

Мы сделали из неё мыло. Из неё. Из матери Марлы.

— Мыло?

Мыло. Ты варишь жир. Мешаешь его с щёлоком. У тебя получается мыло.

Когда Марла верещит, я бросаю юбку ей в лицо и бегу. Я скольжу. Я бегу.

Вновь и вновь по первому этажу, Марла догоняет меня, притормаживая на поворотах, отталкиваясь от подоконников. Скользя.

Оставляя гадкие отпечатки жира и грязи с пола среди цветочков на обоях. Падая и напарываясь на ванчёс, поднимаясь и снова несясь.

Марла орёт:

— Ты сварил мою мать!

Тайлер сварил её мать.

Марла орёт, отставая от меня ровно на один взмах острых ногтей.

Тайлер сварил её мать.

— Ты сварил мою мать!

А парадная дверь была по-прежнему открыта.

И затем я вылетел через парадную дверь с орущей Марлой, оставшейся в дверном проёме. Мои ноги не скользили по бетону дорожки, и я просто продолжал бежать. Пока я не нашёл Тайлера или Тайлер не нашёл меня, и я не рассказал ему, что случилось.

У каждого по пиву, Тайлер и я распределили передние и задние сиденья, и мне выпали передние. Даже сейчас Марла, возможно, в доме, бросает журналы в стены и орёт, какой я ничтожный хрен собачий, монстр и двуличный капиталистический ублюдок-жополиз. Между Марлой и мной, предполагающим насекомых, меланому, поедающие плоть вирусы на каждом шагу, многие мили тёмной ночи. Там, где я сейчас — очень даже неплохо.

— Когда в человека попадает молния, — говорит Тайлер, — его голова сгорает, уменьшаясь до размеров бейсбольного мяча, а ширинка сама собой застёгивается.

Я говорю, ну что, мы сегодня вечером достигли последней черты?

Тайлер откидывается на сиденьи и спрашивает: — Если б Мэрилин Монро сейчас ожила, чем бы она, по-твоему, занималась?

Я говорю, спокойной ночи.

С потолка свисает порезанный на полоски плакат, и Тайлер говорит: — Царапалась бы в крышку гроба.

Глава 9

Мой босс стоит слишком близко к моему столу со своей полуулыбкой, губы вместе и растянуты в тонкую линию, ширинка на уровне моего локтя. Я поднимаю взгляд, отвлекаясь от написания письма для кампании по отзыву. Эти письма всегда начинаются одинаково: «Это уведомление послано вам в соответствии с требованиями Национального акта о безопасности авто — и мотосредств. Мы обнаружили дефект в… « На этой неделе я опять использовал свою формулу и неожиданно А на B на С оказалось больше, чем стоимость отправки на доработку.

На этой неделе дефектом является маленький пластиковый уголок, который удерживает резину на «дворниках». Бросовый товар. Всего двести автомобилей с дефектом. В плане рабочей силы стоимость отзыва приближается к нулю.

А вот прошлая неделя была более показательна. На прошлой неделе предметом обсуждения стала кожа, обработанная субстанцией с известными и давно выявленными тератогенными свойствами, синтетическим «Нирретом» или чем-нибудь настолько же запрещённым, но используемом при выделке кож в странах третьего мира. Нечто настолько крепкое, что может вызвать отклонения в развитии плода, если беременная женщина просто сядет на это кресло. На прошлой неделе никто не звонил в министерство по транспорту. Никто не начинал процедуру отзыва.

Новая кожа, помноженная на стоимость работ, помноженная на стоимость новой администрации, составила больше, чем мы получили в первом квартале. Если кто-нибудь обнаружит нашу ошибку, мы сможем заплатить за великое множество скорбящих семей, прежде чем приблизимся к стоимости замены шестидесяти пяти сотен кожаных салонов.

Но на этой неделе мы производим процедуру отзыва. И на этой неделе ко мне вернулась бессонница. Бессонница, и теперь целый мир старается остановиться около меня, чтобы опрокинуть ещё одно ведро помоев над моей могилой.

У моего босса — серый галстук, следовательно, сегодня вторник.