Читаем Бойцовский клуб полностью

Тайлер говорит, что французское правительство могло бы втащить нас в подземный комплекс за пределами Парижа, где даже не хирурги, а недоучки-технари срезали бы наши веки в качестве подготовки к тестированию на токсичность нового спрея для загара.

— Такая фигня случается, — говорит Тайлер. — Ты газеты почитай.

Хуже всего то, что я знаю, что Тайлер решил сделать с матерью Марлы, и впервые за всё время, что я его знал, Тайлер заимел деньги. Делал настоящие баксы. Звонил Нордстром и оставил заказ на две сотни брусков коричневого мыла для лица «Карамель» к Рождеству. Двадцать баксов за брусок — предполагаемая розничная цена, и у нас появились деньги для того, чтобы где-нибудь нормально провести этот субботний вечер. Этими деньгами мы за газ заплатили. Танцуй. Ежели б я к деньгам был равнодушен, то бросил бы работу.

Тайлер называет себя «Мыловаренной компанией на Пейпер-стрит». Люди говорят, что это вообще лучшее мыло.

— Но что ещё хуже, — говорит Тайлер, — ты мог случайно съесть мать Марлы.

Мой рот набит цыплёнком Кунг Пао, и я, чёрт побери, говорю Тайлеру, чтоб он заткнулся.

Субботним вечером мы на переднем сиденье «Импалы» 1968 года, стоящей на двух спущенных покрышках на парковке для подержанных автомобилей. Тайлер и я, мы разговариваем, пьём баночное пиво, и передние сиденья «Импалы» больше, чем диваны у большинства людей. Парковки забили всю эту улицу, многие в их бизнесе называют эти парковки «консервами», так как все машины стоят около двух сотен долларов, и цыгане, которые держат эти парковки, целый день напролёт стоят в своих оклеенных фанерой офисах и курят тонкие, длинные сигары.

* * *

Машины — мечта ребят, только что получивших права: «Гремлины» и «Пейсеры», «Мэверики» и «Хорнеты», «Пинто», пикапчики «Интернейшнл Харвестер», «Камаро» с открытым верхом и «Дастеры» и «Импалы». Машины, которые люди любили, а потом выкинули на помойку. Животные на водопое. Платья для невест от «Гудвилл». С вмятинами и серыми или красными или чёрными буферами, и бамперами, и комьями грязищи на кузове, которые уже никто не расчистит пескоструйкой. Пластик под дерево, пластик под кожу и пластик под хром — такие салоны. А ночью цыгане даже не закрывают двери машин.

Огни машин на бульваре высвечивают написанную на огромном, словно экран в панорамном кинотеатре, ветровом стекле «Импалы», цену. Цена — девяносто восемь долларов. А изнутри это выглядит как 89 центов. Ноль, ноль, точка, восемь, девять. Америка просит вас позвонить по этому телефону.

Большинство из автомобилей здесь стоит около сотни долларов, и все машины продаются «КАК ЕСТЬ» по соглашению, висящему на лобовом стекле.

Мы выбрали «Импалу», потому что если придётся заснуть субботней ночью в машине, то у неё самые большие кресла.

Мы едим китайскую жратву, потому что не можем пойти домой. Ты или спишь здесь, или остаёшься на всю ночь в ночном клубе. А мы не ходим в клубы. Тайлер говорит, что музыка настолько громкая, особенно на басах, что дрючит его биоритм, как хочет. В последний раз, когда мы выходили, Тайлер говорил, что громкая музыка заставляет его страдать от запоров. Такие дела, и в клубе слишком шумно, чтобы поговорить, ибо после нескольких коктейлей каждый чувствует себя центром внимания, и изолируется ото всех.

Ты — труп в английском детективе с убийством.

* * *

Сегодня вечером мы спим в машине, потому что Марла пришла домой и угрожала позвонить в полицию, и арестовать меня за то, что я приготовил её мамку, а затем Марла бегала вокруг дома и колотила в двери и окна, вопя, что я нежить и каннибал, и она пошла пинать здоровенные залежи «Ридерз Дайджест» и «Нэйшнл Джиогрэфик», и там я её оставил. В её раковине.

Я не могу представить себе Марлу звонящей в полицию после её неуклюжей попытки свести счёты с жизнью при помощи «Занакса» в отеле «Регент», но Тайлер подумал, что будет лучше спать где-нибудь в другом месте. Просто на всякий пожарный, да.

Если Марла сожжёт дом.

Если Марла выйдет на улицу и найдёт пушку.

Если Марла останется дома.

Если.

Я попытался сосредоточиться:

Здесь, с машинами, идущими по бульвару, и пивом в моей руке в «Импале» с её холодным, жёстким бакелитовым рулевым колесом — чуть ли не три фута в диаметре, и потрескавшимся виниловым сиденьем, щиплющем меня за задницу, Тайлер говорит: — Ещё раз. Расскажи мне точно, что произошло.

Неделями я игнорировал намерения Тайлера. Однажды я пошёл вместе с Тайлером в офис «Вестерн Юнион» и наблюдал, как он отослал матери Марлы телеграмму.

ОТВРАТИТЕЛЬНЫЕ МОРЩИНЫ (тчк)

ПОЖАЛУЙСТА ПОМОГИ МНЕ (тчк)

Тайлер показал клерку читательский билет Марлы и подписался именем Марлы на телеграмме, сказав, что да, иногда Марла может быть и мужским именем, и клерк продолжил заниматься своими делами.

Когда мы выходили из «Вестерн Юнион», Тайлер сказал, что если я люблю его, то должен довериться ему. Это не то, что тебе нужно знать, сказал Тайлер и повёл в «Гарбонзо» на порцию гуммуса [12].