Читаем Бойцовский клуб полностью

Что меня действительно испугало, так это не телеграмма, а обед с Тайлером. Никогда, ни за что Тайлер не платил наличными. Если ему нужна одежда, Тайлер идёт в качалки и отели и обращается в отдел возврата потерянных вещей. Это лучше, чем способ Марлы, которая идёт в прачечные, прёт из сушилок джинсы и продаёт их по двенадцать долларов за пару в тех местах, где покупают обноски. Тайлер никогда не ел в ресторанах, а Марла не покрывалась морщинами.

И без какой-либо причины Тайлер послал матери Марлы пятнадцатифунтовую коробку шоколада.

Эта субботняя ночь могла быть хуже, говорит мне Тайлер в Импале, в случае встречи с коричневым пауком-отшельником. Когда он жалит тебя, то впрыскивает не просто яд, но пищеварительный фермент или кислоту, которая растворяет ткани вокруг укуса, в буквальном смысле слова плавя твою руку, ногу или лицо. [13] Тайлер спрятался вечером, когда это всё началось. Марла показалась в доме. Даже без стука Марла прислонилась к косяку парадной двери и заорала: — Тук-тук!

Я читаю «Ридерз Дайджест» на кухне. Я в полном замешательстве.

Марла зовёт:

— Тайлер. Я войти могу? Ты дома?

Я кричу:

— Тайлера дома нет.

Марла отвечает:

— Ладно, не будь гадом.

А сейчас я стою в дверях. А Марла — в коридоре с пакетом Federal Express, и говорит: — Мне нужно положить кое-что в твою морозилку.

Я иду за ней по пятам на кухню, повторяя: — Нет.

Нет.

Нет.

Нет.

Она же не собирается хранить свой хлам в этом доме.

— Но котик, — говорит Марла. — У меня в отеле нет морозилки, а ты сказал, что я могу использовать твою.

Не, этого я не говорил. Последнее, чего я хочу — это Марлу, входящую раз за разом с новым куском дерьма.

Марла кладёт свой разодранный пакет от Federal Express на кухонный стол, и высвобождает что-то белое от транспортировочного полистиролового наполнителя, и трясёт этой штукой перед моим лицом.

— Это не дерьмо, — говорит она. — Это моя мать, так что оттеребись.

То, что Марла вытащила из упаковки — один из пакетов с белой массой, которую Тайлер варил для того, чтобы сделать мыло.

— Могло быть хуже, — говорит Тайлер. — Если бы ты случайно съел то, что в одном из этих пакетов. Встал бы посреди ночи, взял бы этого белого говна и добавил Калифорнийскую суповую смесь, и съел бы это с картофельными чипсами. Или брокколи.

Больше всего на свете, пока я и Марла стоим на кухне, я не хочу, чтобы Марла открыла морозилку.

Я спросил, что она собирается делать с этим белым дерьмом?

— Парижские губы, — сказала Марла. — Ты стареешь, твои губы втягиваются внутрь. Я накапливаю коллаген для инъекций в губы. У меня уже почти тридцать фунтов коллагена в этой морозилке.

Я спросил, это какие ж губы ты хочешь?

А Марла ответила, что её пугает сама операция.

Эта фигня в упаковке Federal Express, говорю я Тайлеру в «Импале», это та же самая дрянь, из которой мы делаем мыло. Вообще, после того, как силикон оказался вредным, коллаген стал дефицитным товаром — в плане того, что людям нужно разгладить морщины или накачать губы, скорректировать форму подбородка. Как объяснила Марла, большая часть дешёвого коллагена делается из переработанного и стерилизованного говяжьего жира, но только этот коллаген надолго в теле не задержится. Как только ты делаешь инъекцию, скажем, в губы, организм начинает отторгать коллаген, выталкивает его. И через шесть месяцев у тебя снова тонкие губы.

Лучший вид коллагена, сказала Марла, это твой собственный жир, который отсосали с ляжек, переработали, очистили и впрыснули в губы или куда там тебе надо. Этот коллаген приживётся.

Эта фигня в морозилке, она была коллагеновым фондом, жиртрестом Марлы. Когда у её мамочки нарастал новый жирок, она отсасывала его и упаковывала. Марла говорит, что процесс называется «подборкой». Если матери Марлы самой коллаген не нужен, она отсылает пакеты Марле. Марла никогда жирной не была, а её мама считает, что коллаген родственника может лучше прижиться на Марле, чем этот — говяжий.

Уличные огни проникают сквозь соглашение о продаже, через окно, и отпечатывают «КАК ЕСТЬ» на щеке Тайлера.

— Пауки, — говорит Тайлер, — могут отложить яйца, а личинки проделают сеть туннелей под твоей кожей. Вот насколько хреновой может быть жизнь.

И сейчас мой цыплёнок с миндалем в тёплом, жирном соусе на вкус становится чем-то, что отсосали у матери Марлы с ляжек.

Это было сразу после того, как я стоял на кухне с Марлой, и я знал, что сделал Тайлер.

ОТВРАТИТЕЛЬНЫЕ МОРЩИНЫ.

И я знал, зачем он послал сладости матери Марлы.

ПОЖАЛУЙСТА ПОМОГИ.

Я говорю, Марла, ты не хочешь смотреть в морозилку.

Марла говорит:

— Чего?

— Мы никогда не едим красного мяса, — говорит мне Тайлер в Импале, и он не может использовать куриный жир, потому что тогда мыло не сформируется в бруски.

— Эта штука, — говорит Тайлер, — была нашей птицей удачи. Мы оплатили аренду при помощи коллагена.

Я говорю, тебе бы следовало сказать Марле. А то теперь она думает, что я это сделал.

— Омыление, — говорит Тайлер, — это химическая реакция, которая необходима для производства мыла. Куриный жир не сработает — как и любой жир с большим содержанием соли.