Фарин смотрела, как возрожденные несли ее помощника, друга, у которого уже начались мучительные судороги долгой смерти.

<p>57</p>

Они отнесли Дайона в дом Леорик, и его крики наполнили деревню шумом и страхом. Жители Харна были потрясены. Только сейчас они поняли, что их ждало.

Если Кахан ожидал услышать извинения от Онта, он их не дождался. Мясник лишь угрюмо ухмылялся и не смотрел в его сторону. Когда свет приближался к зениту, Фарин вышла из дома на поиски Кахана.

– Мне нужно поговорить с деревней, могут ли твои… – Она посмотрела на двух возрожденных, которые вновь застыли в неподвижности у ворот.

– Возрожденные.

– Могут ли возрожденные наблюдать за стенами?

– Я уверен, что смогут, – не думаю, что они нуждаются в сне. – Он повернулся: – Нахак!

Ее молчаливая безымянная сестра посмотрела на Кахана.

– Охраняйте стену, – сказал он. – Предупредите нас, если появятся Рэи.

– Мы будем следить за ними, – ответила она, затем возрожденные повернулись и заняли места на стене перед святилищем Тарл-ан-Гига.

– Мой народ, – сказала Фарин. – Вы видели, что Рэй сделал с Дайоном. – Она огляделась по сторонам, и ее голос дрогнул. – Вы слышали, что он сделал. – Дайон больше не кричал, теперь он негромко непрерывно стонал. – Несмотря на боль, храбрый Дайон рассказал нам о том, что с ним случилось в Харншпиле. Всех, кто пришел туда с ним, подвергли пыткам, чтобы узнать то, что им было известно, а потом их убили. Выжил только он. Я сожалею. – Она оглядела людей, и Кахан заметил, что тех, кто потерял членов семей, которые отправились с Дайоном, здесь не было. Должно быть, Фарин рассказала им все отдельно и позволила предаться скорби. – Их не просто убили, а казнили как предателей, сожгли перед большим тафф-камнем на радость толпе. Рэи не намерены оставить жизнь кому-то из нас. Мы больше не можем сомневаться в словах Кахана, что они нас всех убьют, если мы не будем сражаться.

– Это его вина! – Онт показал на лесничего, и его лицо перекосилось от ярости. – Он принес нам несчастья!

– Это не имеет значения. – Фарин говорила тихо и спокойно, и Онту пришлось замолчать. – Таково наше положение, и нам придется его принять, если мы хотим продолжать жить.

– Мы не можем сражаться с Рэями, – послышался другой голос.

– Верно, – сказала Фарин. – Нам нужно выстоять лишь до наступления ночи. – Она огляделась, давая возможность людям осмыслить свои слова. – Мы сумеем удержать их луками, а также воспользовавшись помощью форестолов и возрожденных. – Она указала рукой в сторону стены. – Затем мы сможем уйти в лес и там построим новую жизнь.

– Что это будет за жизнь? – Голос был полон печали.

Человек уже начал жалеть о том, что он утратит.

– Лучше, чем совсем ее лишиться, – сказала Фарин. – Лучше, чем умереть от огня, который будет подниматься от пальцев ног по нашей коже, как сейчас умирает Дайон. – Она заговорила громче: – И не сомневайтесь: именно такая смерть ждет каждого, если мы сдадимся! Они притащат нас в свои города-шпили и принесут в жертву или посадят в клетки, чтобы все знали, что бывает с теми, кто осмелился выступить против Рэев. – Она снова оглядела толпу. – Уж лучше быстрая смерть от клинка или копья.

– А что будет с нашими детьми? – спросил кто-то из задней части толпы.

– Мы будем их защищать всеми силами, – понизив голос, ответила Леорик. – Я сама перережу горло Иссофуру, но не отдам его Рэям.

Тишина. Пауза.

– Мы не сделали ничего плохого. – Другой голос.

Горестный. Недоуменный. Потерянный.

– Верно, – ответила Фарин. Юдинни не сводила с нее пристального взгляда. Фарин посмотрела ей в глаза и облизнула губы, – так трепещут листья на ветру, пребывающем в нерешительности. – Юдинни говорит о старой богине, которая старше Тарл-ан-Гига и Чайи, древняя, как сам Ифтал.

Кахан заметил, что жители начали переглядываться в еще большем недоумении.

Он подумал, что Фарин обезумела, заговорив о богах в столь напряженный момент. Людям необходима уверенность, а не новая теология. Однако Леорик продолжала:

– Юдинни называет ее Ранья, богиня всего сущего, которая касается всех вещей в мире. – Фарин теряла жителей Харна, они столько пережили вместе с ней, но теперь она зашла слишком далеко. Кахану хотелось сказать, чтобы она замолчала. – Я вижу вас, друзья мои, – продолжала Фарин, – и знаю, что вам не по нраву то, что я говорю. Вы не хотите слушать про богов. В особенности новых. – Молчание. – Когда Юдинни рассказала мне про Ранью, я посмеялась. «Какая мне польза от мягкой богини, – подумала я. – Богини, что, по словам Юдинни, слегка подталкивает, оказывает поддержку и успокаивает тех, кто им служит».

Люди в толпе начали перешептываться.

Фарин выдохнула и осмотрелась.

– Но подумайте о том, в каком мы сейчас положении, – сказала она.

– Мы все скоро умрем! – прокричал Дайра, кожевенник.