— Но ты же похоронен, — заметил я. — Тебя унесло в море…

Дэн остановился рядом с моей кроватью. Я чувствовал его запах; от него веяло влагой и холодом, словно от грязи из пруда. Гнилой лист березы запутался в волосах.

Дэнни грустно покачал головой:

— Ты уже забыл отрывок из «Энеиды», который переводил? «Все же другие останутся здесь, пока прах землею не станет, или же будут блуждать по берегу годы и годы…» Я знаю, что здесь это не играет роли, или так предполагается. — Он посмотрел вдаль, в окно моей комнаты, затем снова повернулся ко мне. Внезапно на его лице появилась злость. — Но должен тебе сказать, Эрик: сто лет — это все равно слишком долго, черт побери!..

Я резко проснулся. Дыхание было тяжелым, вся спина покрылась потом. Меня окружала тьма, на часах светились зеленые цифры — 18.00. В ушах стучал пульс. На прикроватной тумбочке я отыскал вторую из таблеток, которые мне дал Арт. Положил ее в рот, — горький порошок растворился у меня на языке.

Я закрыл глаза и попытался вспомнить летние месяцы в Уэст-Фолсе — запах приближающегося дождя, грохот далекого грома, ярко-оранжевый цвет земли, падающей с моих рук, словно илистый водопад.

Глава 3

Хотелось бы думать, что следующую неделю я провел в паническом уединении, укрывшись в своей комнате. Я страдал паранойей, не мог спуститься вниз и пройти там, где Арт тащил неподвижное тело Дэна из прихожей в кухню.

Ночи были столь же невыносимыми. Кошмар повторялся за кошмаром, улыбающийся труп Дэна поднимался из темной воды, протягивал ко мне руки, изо рта у него шли пузыри, голос был булькающим и осевшим. Именно так я представлял голос утопленника.

Но если я узнал, насколько чувство вины может лишать трудоспособности, то пришлось выяснить, насколько стимулирующим оно может оказаться. Вина выгнала меня из комнаты и побудила к разнообразным действиям. Я каждое утро расчищал лопатой подъездную дорожку, рубил дрова у гаража, покрывал много миль на участке доктора Кейда вместе с Нилом. Совершенно не хотелось сидеть за письменным столом и читать. В любом случае, это оказалось невозможным. Именно моя комната, как ни странно, больше всего напомнила о содеянном. Ее тишина словно выдвигала обвинение, а голые стены представляли собой экран, на который проецировались тяжелые воспоминания. Я то и дело видел кромку неровного черного льда у берега пруда, темные очертания тела на снегу. Видел, как мы с Артом толкаем лодку, слышал всплеск и удары наших весел. Вот Артур переваливает Дэна через борт, я пытаюсь не плакать и вижу, как волосы Дэнни мгновение плывут по поверхности, словно черный мох, а потом его тело исчезает в чернильной воде. Эти образы возвращались только в моей комнате, поэтому я старался поменьше там бывать.

Мы с Артом работали отдельно, ужинали отдельно, возвращались домой в разное время, а уезжали по утрам из дома до того, как кто-то еще спустится вниз. Мы вошли в грустный ритм избегания встреч, словно супружеская пара с испорченными отношениями. Я думаю, обоим требовалось побыть в одиночестве, чтобы как-то смириться с содеянным.

Прошло пять дней, и ничего не случилось — полиция не стучала в дверь, мы не паниковали из-за того, что нас раскрыли. Казалось, ничего не изменилось. Я косвенно видел собственную смерть через гибель Дэна, и поэтому теперь могу точно вспомнить, когда мое сознание вдруг перешло от веры в то, что все вращается вокруг меня, к осознанию того, что это совсем не так. Одновременно успокаивало и пугало понимание независимости реальности от моего восприятия. Обстоятельства можно было легко изменить. Дэн мог остаться в живых, а я лежал бы на дне Бирчкилла или Куиннипьяка, или где он там сейчас находится. Я мог бы плыть вдоль дна реки, задевая за камни, и волосы кружились бы вокруг моего лица, словно полосы шелка…

* * *

Во второй половине дня в субботу небо было покрыто водоворотом серых туч, которые угрожали снегопадом. Но снег так и не пошел. В то утро Арт предложил подвезти меня в университет, поскольку мне требовалось взять расписание у доктора Ланга. Его машина никак не хотела заводиться на подъездной дорожке у дома профессора Кейда. Пока мы ждали, когда разогреется мотор, напряжение между нами растаяло. Мы сидели в тишине, на передних сиденьях, — и больше не могли молчать.

— Видел вчера Эллен, — сообщил Артур, глядя прямо перед собой. Очки покрывал тонкий слой влаги. — Она сказала, что вы ужинали вместе на прошлой неделе.

Я смотрел в окно со своей стороны.

— Мы ели китайскую еду.

Меня даже не волновало, сказала ли она ему, что случилось.

— Да… «Кухня Хань», — Арт рассмеялся. — Для девушки из Нью-Йорка Эллен плохо разбирается в китайской еде.

— Она из Сан-Франциско, — поправил я.

Артур повернулся ко мне, на лице появилось любопытство. Он улыбнулся.

— В любом случае, рад, что вы провели какое-то время вместе, вне дома.

— Правда? — я посмотрел на него.

— О, да. Эллен — отличная девушка. Я думаю, что когда-нибудь женюсь на ней. Мне нравится, что она так хорошо ладит с моими друзьями.