Читаем Бог должен быть безгрешен (СИ) полностью

Стиснув зубы, Крис просунул руку между их телами и обхватил пальцами напряжённый толстый ствол. Задел большим пальцем головку и размазал по горячей коже проступившую смазку. Чонин сонно пробормотал что-то неразборчивое, слегка царапнул короткими ногтями живот Криса и приник губами к его шее. Крис немного отстранил Чонина, коснулся щеки свободной рукой и, продолжая водить правой ладонью по члену, принялся очерчивать пальцами левой подбородок и скулу Чонина. Любовался. Следил за дрожью ресниц, за бровями, гладил подушечкой пальца кончик носа. Когда же губы Чонина немного приоткрылись для резкого вдоха, Крис поцеловал его.

Как раз на поцелуе Чонин вынырнул из сна и попытался выпрыгнуть из кровати, но такой возможности ему не дали. Крис водил ладонью по его члену уже быстрее, крепче сжимал пальцами и продолжал целовать то в губы, то в шею. И иногда добирался языком до ключиц. Их хриплое дыхание то разрывало тишину, то сталкивалось друг с другом, то терялось в соприкосновениях губ.

Чонин вёл себя непривычно тихо. И большая часть тех редких стонов, что всё-таки звучали негромко, таяла. У Чонина просто голос срывался — слишком низкий тон для подобных звуков.

Крис слегка придерживал ладонью его голову, одновременно поглаживая пальцами шею и проводя большим пальцем по острой линии челюсти, пока Чонин быстро вбивался в его кулак и позволял исследовать свой рот языком. Пылкий, как и следовало ожидать. Крис сам застонал от неожиданности, когда его язык вдруг прихватили зубами. Несильно, но ощутимо и сладко. А потом отпустили. Низкий стон возле уха и испачканная ладонь. И дрожащее горячее тело рядом.

Чонин пытался отдышаться, глядя на Криса с растерянностью. Крис же с улыбкой изучал ладонь, чтобы после провести по ней языком. У Чонина стали малиновыми даже кончики ушей. И он мгновенно закопался под одеяло с головой.

Крис с тихим смехом попытался откопать своего мальчика, но безуспешно. Сдавшись, он плюхнулся на простыни, повертелся и устроился на левом боку — спиной к Чонину. Не хотелось демонстрировать собственное возбуждение, потому что у Криса до сих пор перед глазами стояла эта картина: запрокинутая голова, сильная шея, отчётливо проступившие под кожей ключицы, приоткрытые в долгом стоне полные губы и невыносимо красивое лицо, украшенное всеми оттенками удовольствия сразу. Крис мог бы смотреть на кончающего Чонина целую вечность без устали. Его мальчику было хорошо, и, чёрт возьми, Крису тоже было хорошо просто от осознания этого.

Он вздрогнул от осторожного прикосновения к боку, а потом закрыл глаза, ощутив прижавшегося к его спине Чонина. Неизбежный жар — жар тела Чонина и внутренний жар, что вызывали касания Чонина. Его ладонь неуверенно спустилась на бедро. Пальцы задели резинку, ещё немного сместились, чтобы слегка сжать стоящий член — через тонкую ткань трусов. И Крису хватило всего нескольких изучающих и робких поглаживаний, чтобы дыхание сбилось. Чонин прикасался к нему сам с интересом, помноженным на невинность и чистоту. Крис дёрнулся всем телом и уставился на мокрое пятно, расплывшееся на ткани.

Чонин опустил подбородок на его плечо, медленно сдвинул ладонь на живот и прижался плотнее. Вновь огладил ладонью бедро.

— Хён, у тебя красивые бёдра.

— Ты говорил, я помню, — срывающимся голосом отозвался Крис, поймал ладонь Чонина и сжал в своей. Он чувствовал себя так, словно падает всё ниже и ниже. И утаскивает за собой Чонина.

Повернувшись лицом к Чонину, обнял его и припал к губам, целуя несдержанно и жадно, быть может, даже пугающе. Отпрянул, переводя дух, и тихо попросил:

— Иди к себе. Сейчас.

— Хён…

— Пожалуйста.

— Хён, тебе не нра…

— Всё хорошо, Чонин. Просто иди к себе, пока я не сделал что-нибудь такое, о чём мы оба потом будем жалеть.

Чонин соскользнул с кровати, подхватил с пола своё одеяло, завернулся в него и бесшумно ушёл, оставив Криса наедине с собственными демонами.

Ну а ближе к вечеру нагрянула полиция.

***

Инспектор Момсен выглядел мрачным и измотанным. Крис даже посочувствовал ему и пригласил в гостиную. Момсен помедлил у кресла, потом резко повернулся к Крису и отрывисто спросил:

— Семья Ким и ваш подопечный вообще в курсе, что вы… гомосексуалист?

Этого следовало ожидать. Крис скрывал свои склонности от домашних и посторонних, но не скрывал от университетских знакомых и друзей. И допускал мысль, что родные не знают на все сто, но догадываются. Просто не поднимают этот вопрос. Для полиции выяснить правду труда не составляло.

— В курсе, инспектор, — отозвался Чонин раньше, чем Крис успел открыть рот. — Это важно?

— Посмотрим. Господин Ву, я хотел бы поговорить с Чонином наедине. Если можно. Чуть позднее — с вами. И, если вас не затруднит, позовите, пожалуйста, моего коллегу. Ждёт на крыльце.

Крис пожал плечами и отправился за вторым полицейским. Он и без пояснений отлично понимал, что всё это значило. И понимал, что от ответов Чонина зависело, какие в итоге вопросы задаст ему позднее инспектор Момсен.