Читаем Бог должен быть безгрешен (СИ) полностью

Сунув руки в карманы пальто, Крис потом смотрел на танцующую под навесом пару и слушал гитарные переборы. Куртка Чонина висела на перилах, а он танцевал с Бьянкой, завязав полы клетчатой рубашки узлом над поясом брюк. И рядом с Бьянкой он не казался ребёнком. Крис вообще сомневался, что Бьянка помнила о возрасте Чонина, когда в танце касалась его скулы кончиками пальцев или проводила по тёмным волосам, убирая чёлку со лба.

— Как ты горишь, не увидит только слепой.

Крис вздрогнул от неожиданности и повернул голову, чтобы уставиться на “донну”. Женщина сосредоточенно искала в почти пустой пачке сигарету. Нашла, щёлкнула зажигалкой и после тлеющим кончиком сигареты указала в сторону улыбающегося Бьянке Чонина.

— Всякий раз, когда приходишь с ним, смотришь так, словно хочешь проглотить.

— Это… не так. — Крис не стал задавать глупых вопросов вроде “Вы всё-таки говорите по-английски?”, “Какого чёрта вообще лезете?” и прочей подобной чепухи. Эта женщина привыкла к власти и умела ею пользоваться. И Крис сейчас торчал в её царстве, где каждый исполнил бы её приказ. Она могла говорить всё, что желала сказать. Даже если это не хотелось слушать, выбора у Криса всё равно не оставалось. Он мог только уйти.

— Ты умеешь лгать, но я слишком стара, чтобы меня можно было провести. Ты хочешь его. Ты любишь его. Но ты молчишь и горишь. Это как танец. Каждое движение твоего тела выдаёт этот огонь. А уж в танцах я разбираюсь.

— Он всего лишь ребёнок, который и пожить не успел.

— Если он ребёнок, это не значит, что в его голове и сердце пусто. Ребёнок — это не кукла. Это маленький человек. И твоя любовь может оказаться взаимной. Ты должен сказать ему правду, пока не выжег себя дотла. Так будет правильно.

Крис криво усмехнулся.

— Любовь не подразумевает взаимность, мэм. Ей это просто не нужно, если она настоящая. Она просто есть.

— Конечно. Но почему ты лишаешь его права знать об этом? Знание не влечёт за собой обязательств. Зато откровенность вызывает доверие. Подумай об этом, чико. Просто подумай.

Крис тоскливым взглядом проводил женщину, потом снова уставился на Чонина. Он в самом деле горел. Чувствовал, как с каждым ударом сердца под кожей волной проносится обжигающая кровь, тлеет в мышцах, сводит судорогой пальцы, спрятанные в карманах пальто. Потому что в крови яд, сладкий и желанный яд, имя которому — любовь. Хотя нет, этот яд назывался “Чонин”. Сильнодействующий и смертельный. А противоядия не существовало. Не для Криса. Поздно. Он умер ещё ранней весной.

Спустя час он решительно направился к навесу, прихватил куртку Чонина и поймал пальцами смуглое запястье. Чонин обернулся. Улыбка медленно сползла с его лица.

— Хватит на сегодня.

— Но я…

— Достаточно. И ветер поднимается, а ты мокрый весь.

— У меня ещё есть полчаса, — упрямо выдвинув подбородок, напомнил Чонин. Это ему не сильно помогло, потому что Крис решительно потащил его к сумке.

— При нормальной погоде — не вопрос. Но погода портится, и скоро дождь пойдёт. — Крис снова протянул куртку Чонину, но его руки оттолкнули.

— Дождя ещё нет. Если он вообще будет.

— Не веди себя так. Как маленький.

У Чонина дрогнули губы, но лицо тут же застыло неподвижной маской. Он выхватил куртку и сердито принялся надевать, потом наклонился за сумкой. Крис тоже ухватился за ручку, вознамерившись нести сумку сам. Как же. Чонин отнял сумку, грубо оттолкнув его ладонь, и быстро зашагал к проулку, чтобы выбраться на центральную улицу. Крис догнал его у начала проулка, отобрал сумку и смерил строгим взглядом.

— Если хочешь высказаться, то вперёд, — резким тоном предложил он. — Это лучше, чем терпеть твои капризы. Тебя так напрягает то, что мне по душе парни? Или ты просто ревнуешь?

Чонин побледнел, ошпарил его яростным взглядом и вознамерился удрать, бросив едва слышное:

— Пошёл к чёрту!

Крис поймал его за шиворот, дёрнул к себе, заставив уткнуться носом в шею, и обнял, почти коснувшись губами уха.

— Я не прошу ни о чём, мой мальчик. Только об одном. Чтобы я мог оставаться рядом с тобой и не думать, сколько осталось времени. Просто быть рядом. Как раньше. Ничего больше. Мне и этой малости хватит для счастья. Пожалуйста, не будь таким. Мне… не хватает тебя.

Он всё-таки провёл губами по кромке уха, отпустил Чонина и двинулся по проулку к дороге, где скучал у тротуара “кадиллак”. Ну вот, сказал. Наверное.

Ему оставалось пройти метров пять до тротуара, но позади раздался топот. Потом на спину обрушилась приятная тяжесть. От неожиданности Крис выпустил сумку из рук, обернулся, невольно обнимая Чонина за пояс, и шагнул к обшарпанной стене дома под пылким натиском.