Читаем Блондинка. том I полностью

— Черт. Впрочем, это не важно. Моей любви хватит на нас обоих, дорогая. Испытай меня, сама убедишься. — Произнес он эти слова шутливо, но оба они знали: он совершенно серьезен.

Тогда Норма Джин, не подумав, что это жестоко, вдруг выпалила:

— О, но этого же совсем недостаточно, мистер Шинн!

— Туше[58]! — Шинн скроил клоунскую гримасу и схватился за сердце, будто у него сердечный приступ.

Норма Джин поморщилась. Что тут смешного? Но таковы уж голливудские люди, всегда играют, стараются наглядно изобразить разные эмоции и чувства. А может, и не притворяются при этом, как, к примеру, мистер Шинн. Ведь все знали, что у него больное сердце.

Не могу же я выйти замуж за него только из жалости. Чтобы он, не дай Бог, не умер.

Но стоит ли так противиться?

Ведь Прекрасная Принцесса была на самом деле лишь Нищенкой служанкой. Румпельштильсхен мог хлопнуть в ладоши, и ее бы просто не стало.

Во время этого разговора ни Норма Джин, ни Шинн ни единым словом не упомянули ее любовника В., отношения с которым она старалась держать в тайне. И за кого надеялась вскоре выйти замуж. О, скоро, очень скоро!

Правда, Норма Джин вовсе не любила В. столь же самозабвенно и даже отчаянно, как некогда любила Касса Чаплина. Но может, оно и к лучшему. Она любила В. более разумно. Рассудительно и сознательно.

Как только у В. все определится с разводом. Как только его алчная женушка поймет, что высосала из него последние соки.

Норма Джин не могла с уверенностью сказать, что известно мистеру Шинну о ее отношениях с В. Она полностью доверяла ему, как агенту и другу, но… до определенной степени. (Так, она не призналась ему, что, узнав о предательстве Касса, наглоталась в то же утро барбитуратов, опустошила почти полный пузырек, принадлежавший Кассу. Но у нее тут же разболелся живот, и ее стало рвать, и изо рта у нее хлестала вязкая жидкость с желчью.) Норму Джин не оставляло тревожное ощущение, что на месте И. Э. Шинна она давным-давно бы уже разузнала все о ее отношениях с В., поскольку на Студии у него было полно шпионов, доносивших о каждом шаге его клиентов. Однако он ни разу не заговаривал с ней о В., никогда не позволял себе отзываться о нем с тем же презрением и негодованием, что о Чарли Чаплине-младшем. Потому, что В. нравился мистеру Шинну, он считал его «добропорядочным и достойным гражданином, одним из самых приличных людей в Голливуде, парнем, который всегда платил по счетам». В. был одним из самых кассовых актеров сороковых и сегодня, в пятидесятые, все еще числился в ряду ведущих исполнителей, в определенных кругах, разумеется. Нет, В. нельзя было сравнить ни с Тайроном Пауэром, ни с Робертом Тейлором, и уж конечно, ему было далеко до Кларка Гейбла или Джона Гарфилда, но он, бесспорно, обладал талантом, а его грубоватокрасивое по-мальчишески веснушчатое лицо было известно миллионам американцев, любителей кино.

Я люблю его. Я собираюсь за него замуж.

Он говорил, что просто обожает меня.

Шинн сильно стукнул маленьким кулачком по столу.

— Ты опять витаешь где-то в облаках, Норма Джин. Спустись на землю, я все еще здесь.

— П-простите.

— Итак, я понял, ты меня не «л-любишь», дорогая. Ну, в определенном, скажем, смысле. Но есть и другие аспекты. — Теперь Шинн говорил осторожно, тщательно подбирал слова. — Ты меня уважаешь, так, во всяком случае, мне кажется, и…

— О, мистер Шинн! Да, конечно! Очень уважаю!..

— И доверяешь мне…

— О да!

— И тебе известно, что намерения у меня самые лучшие и чистые.

— О да.

— И это является весьма прочным основанием для брака. Плюс к тому же чрезвычайно выгодные для тебя условия.

Норма Джин колебалась. Она напоминала овцу, которую умело загоняют вместе со всем остальным стадом в тесный загон. И вот перед самыми воротами она вдруг уперлась.

— Но я… я могу выйти замуж только по л-любви. Не из-за денег.

— Черт побери, Норма Джин! — резко заметил Шинн. — Ты, видно, не слушала, что я говорю. Разве Хастон не учил тебя слушать своих партнеров? Концентрироваться? Само выражение твоего лица, сама твоя поза говорят о том, что ты лишь «фиксируешь» сказанное. Не желаешь прочувствовать его. Как в таком случае ты, черт возьми, можешь понять, что есть истинные чувства?..

Что за вопрос! Шинн часто применял эту тактику в отношении других своих клиентов. Брал на себя роль режиссера, анализировал, искал и называл мотивы. Спорить с ним было просто невозможно. Глаза у него горели, как красноватые тлеющие угли. Норма Джин вдруг почувствовала, что вот-вот потеряет сознание, голова сильно кружилась.

Лучше уж сдаться. Сказать да. Я готова на что угодно, исполнить любое его желание. Ведь он настоящий волшебник. Он истинный мой отец.