Читаем Блондинка. том I полностью

Нищенка служанка в обличье Прекрасной Принцессы. Принцесса околдована и в глазах людей простых, к числу которых принадлежала и сама, выглядит ослепительной и блистательной. Как и положено Прекрасной Принцессе.

Играть такую роль довольно утомительно, но других ролей ей просто не предлагали («с вашей-то внешностью, вашим талантом!»). Во всяком случае, в настоящее время таковых не предвидится, терпеливо объяснял ей мистер Шинн. Примерно каждое десятилетие на свет должна появляться новая Прекрасная Принцесса, превозноситься до небес; и эта роль требует не только выдающихся физических данных, но и соответствующего им дарования — так еще более терпеливо объяснял ей мистер Шинн. («Ты ведь, наверное, не веришь, милая, что красота — это тоже своего рода дарование? Придет день, когда потеряешь и то и другое, и только тогда поймешь».)

Однако, глядя в любое зеркало, она видела там вовсе не Прекрасную Принцессу, красотой которой восхищался и поражался весь мир, но Нищенку служанку. Эти испуганные синие глаза, эти робко приоткрытые губы. И при этом почему-то всегда очень живо вспоминался провал, который она потерпела на школьной сцене в Ван-Найсе. Она вспоминала саркастические замечания преподавателя, смешки и шушуканье в зале. Унижение, которое она испытала тогда, казалось ей вполне естественным, заслуженным. Оно свидетельствовало о том, чего она стоит на самом деле. Однако неким непостижимым образом ей все же удалось стать Прекрасной Принцессой!

Что означает это наваждение? Сколько оно еще продлится? Кто меня околдовал?

Ее холили и полировали, и готовили к вступлению в «мир звезд». То был особый вид, выведенный человеком, как выводят породы редких дорогих животных.

И вполне понятно, что Румпельштильсхен претендовал на награду, ибо кто, как не он, обладал в этом мире особой магической властью. Постепенно Норма Джин поверила в то, что именно И. Э. Шинну целиком обязана этим своим волшебным превращением. Но все началось с того, что этот карлик, маг и волшебник, сам влюбился в нее. (Отто Эсе давным-давно исчез из ее жизни. И теперь она редко о нем вспоминала. Странно, что некогда она приняла Отто Эсе за Темного Принца. Никаким принцем он не был. Какой-то жалкий «порнограф», сводник!.. Смотрел на ее прекрасное жаждущее любви тело без всякого вожделения, даже нежности. Он ее предал. Норма Джин была для него ничто, хоть он, по его собственным словам, и вытащил ее из дерьма. Чуть ли не жизнь ей спас. В марте 1951-го он вдруг исчез из Голливуда — как выяснилось позже, его вызвали повесткой, давать показания перед Калифорнийским комитетом по расследованию антиамериканской деятельности.)

Случалось, что мистер Шинн вдруг вызывал Норму Джин к себе в офис, на Сансет-бульвар, и выкладывал перед ней на стол сигнальный экземпляр какого-нибудь журнала, где на глянцевитой обложке красовался снимок «Мэрилин Монро» в давным-давно позабытой ею позе.

— Ты только посмотри, детка, что вытворяет этот подонок. Doppelganger[57]! Очень сексуально, не так ли? Боюсь, что исполнительные продюсеры со Студии обратят на это особое внимание.

Иногда он звонил ей поздно ночью — позлорадствовать над какой-нибудь сплетней, опубликованной в разделе светских новостей, и они дружно и радостно хохотали над ней, как люди, выигравшие в лотерею по билету, найденному на улице.

Ты не заслуживаешь этого выигрышного билета.

Да, но если не я, тогда кто?

В тот вечер он сделал ей очередное предложение, но с одной занимательной вариацией: Исаак Шинн подпишет с Нормой Джин Бейкер, она же «Мэрилин Монро», специальный добрачный контракт, согласно которому в случае его смерти ей должно отойти все его состояние. Таким образом, он не оставлял своим детям и другим законным наследникам ровным счетом ничего. И. Э. Шинн и его корпорация стоили миллионы — и все должно достаться ей! Он объяснил ей это с видом настоящего волшебника, в самых цветистых выражениях — и то было, на взгляд стороннего наблюдателя, поистине фантасмагорическое зрелище. Однако Норма Джин лишь съежилась в кресле и, вконец смущенная, пробормотала:

— О, благодарю вас, мистер Шинн!.. То есть, я хотела сказать, Исаак. Но я не могу так поступить, вы же знаете, просто не м-могу и все.

— Почему нет?

— О, я не м-могу… ну, вы понимаете, обидеть вашу с-семью. Вашу настоящую семью.

— Но почему нет?

Перед лицом такой агрессивной настойчивости Норма Джин вдруг расхохоталась. А потом залилась краской. А потом ответила рассудительно и спокойно:

— Я вас очень л-люблю… но я в вас не влюблена.

Вот оно. Наконец она высказала ему всю правду. В кино она произнесла бы эти слова совсем по-другому — печально и проникновенно. Шинн после паузы заметил: