Поспешно выйдя из галереи, Боб увидел невдалеке перед собой шляпу незнакомца с широкими полями и осторожно начал преследовать его, пока тот не свернул за угол.

Боб прибавил шагу, чтобы не потерять незнакомца из виду в коротком переулке.

Но в ту самую минуту, когда негр собирался повернуть за угол вслед за незнакомцем, он увидел перед своим носом кулак.

– Куда идете? – угрожающе спросил его знакомый тихий голос.

Боб понял, что его перехитрили, что человек в плаще оказался ловчее.

– Да тут, в одну лавку, на этой вот улице, сэр, – не растерялся негр.

– Здешние магазины для вас дороговаты, – возразил незнакомец. – Возвращайтесь назад и там, на берегу, ищите лавки и таверны подешевле.

– Мне было любопытно, сэр, – сознался Боб.

– Идите назад. И так вы знаете больше чем достаточно.

Боб повиновался и повернул обратно, а незнакомец в плаще и шляпе с широкими полями продолжил свой путь.

Но негр все-таки не отказался от своего намерения проследить незнакомца. Но на сей раз он делал это так осторожно, что тот не заметил его.

Вскоре Боб увидел, что незнакомец вошел в один из домов. Медленно и осторожно негр стал приближаться к нему, надеясь, что уж сейчас-то он себя не позволит перехитрить. Терпеливо простояв в некотором удалении около получаса и не видя, чтобы тот, кто назвался Кингбурном, выходил из дома, негр предположил, что тот живет здесь. Тогда Боб решился, наконец, войти в подъезд. Но тут же со стыдом вышел: подъезд оказался проходным и имел выход на другую улицу.

«Эге! – с досадой подумал Боб, отправляясь к берегу реки, где были дешевые лавки. – Ты, верно, очень состарился, Боб, раз получил такой урок от иностранца. Какой позор!»

Очутившись на одной из прибрежных улиц, заполненной тавернами, танцзалами, лавками, завсегдатаями которых были по преимуществу матросы, Боб вошел в один из магазинчиков по продаже одежды, не закрывавшихся всю ночь.

В подобных заведениях люди вроде Боба могли купить хоть и не отменный, но все-таки приличный костюм. Боб приобрел сюртук, панталоны, жилет и шляпу, заплатил за все это вместе с галстуком двадцать долларов, переоделся и гордо вышел из лавки.

VI. ТАВЕРНА «ВЕСЕЛЫЙ ОБЖОРА»

Недалеко от большого моста, соединяющего предместье Бруклина с собственно Нью-Йорком, некий предприимчивый немец открыл таверну, получившую вскоре большую популярность.

Капитаны кораблей, матросы, рабочие, маклеры, нищие составляли обычное пестрое общество посетителей таверны «Веселый Обжора», наполняя ее громким разноязычным говором.

Сам хозяин – маленький, толстенький человечек – как всегда спокойно посиживал себе за стойкой и занимался подсчетом выручки, а посетителей обслуживали хорошенькие официантки разных национальностей. Гостеприимные двери таверны никогда не закрывались. Было в ней всегда жарко, а главное, жутко накурено.

Весь большой зал таверны был заставлен столами, скамейками и стульями, а на стенах горели газовые рожки. Ярко освещенные окна таверны хорошо просматривались еще с моста.

В таверне играла цыганская музыка. Старый венгр, тоже, может быть, цыган, привыкший, во всяком случае, вести кочевую жизнь, сидел на подмостках в конце зала и держал в руках гитару. Большая седая борода покрывала ему грудь. Он был одет в белую рубашку, бархатные панталоны и башмаки, а на шее висела цепочка с амулетом. Его жена сидела на заднем плане за арфой. Двое сыновей – красивые молодые люди – играли на скрипках, а две дочери, тоже яркие красавицы со смуглыми лицами, большими черными глазами и черными густыми волосами, играли – одна на арфе, другая на гитаре.

Войдем в эту таверну с господином, которого мы уже знаем и который накануне приехал в Нью-Йорк на пароходе «Звезда», – одним словом, с доктором Гагеном.

Он был одет, как и всегда, во все черное.

Открыв дверь, Гаген на мгновение остановился, оглушенный суматохой и шумом. Не ошибся ли он? Гаген снова вышел на улицу, посмотрел на вывеску. Это, и в самом деле, была таверна «Веселый Обжора». Впрочем, название и впрямь шло к ней.

Гагену в таверне назначил встречу человек, от которого он ожидал важных известий.

Гаген прошел в зал. Почти все столы были заняты. Внимание посетителей было приковано к старому негру, который пел и танцевал под гитарный аккомпанемент другого темнокожего музыканта, а две девушки-негритянки танцевали быстрый, ритмический танец. В глубине зала оказалось свободнее. Гаген сел за стол, за которым скучал одинокий посетитель, и заказал стакан вина. Сосед исподлобья взглянул на него. Гаген улыбнулся про себя, потом спросил:

– Вы хорошо знаете Нью-Йорк?

– Я здесь родился, – услышал он в ответ.

– Может быть, вам знакомо имя мистера Кингбурна?

– Кингбурна? Да, я знаю его. Это богатый торговец сукном на Бродвее.

– Торговец сукном? Я полагал, что мистер Кингбурн богатый землевладелец из Питсбурга и живет здесь только зимой.

– Очень может быть. Он так богат, что может владеть землей в Питсбурге и жить там летом.

В это время к столу подошел человек, при виде которого Гаген вскочил:

– Губерт, вас ли я вижу!