Катя вышла из метро. Ермаков – в деловом костюме подъехал на своем «Форде». Катя задала ему один вопрос: может ли он побывать с ней в спортзале вот по этому адресу, не задавая при этом лишних вопросов? Ермаков пообещал с ходу, прочел адрес на карточке, имя владельца.

– А чего ты у него забыла? – спросил, нахмурившись.

– Мы его в убийствах подозреваем.

– Мы – это кто? А, такая работа… В каких еще убийствах?

– Ты же обещал не спрашивать. Я помощи твоей прошу. Я туда… короче, я не хочу, боюсь туда к нему идти одна.

Ермаков расправил плечи, глянул этаким соколом. И Катя… Ей вдруг стало стыдно за себя: вчера он просил у нее помощи после сеанса, на котором они, видимо, обсуждали с Деметриосом ТОТ САМЫЙ ВОПРОС. Больной вопрос. Он сказал ей: ты не захочешь мне помочь. А сам, когда она попросила у него помощи, примчался, все бросил. Настоящий мужчина, защитник… гей латентный… Господи, бедная ее голова, как в этом во всем разобраться?

– Я не знаю, что будет в этом клубе, как мы встретимся с подозреваемым, – сказала она. – Не знаю, что нас ждет, но хочу, чтобы ты был со мной, рядом, на всякий случай.

ОНИ И ПРАВДА НЕ ЗНАЛИ, ЧТО ИХ ЖДЕТ.

Клуб занимал первый этаж бывшего заводского корпуса. Под самыми окнами дребезжал трамвай. Дверь была железной, с кодовым замком. Им повезло – ее как раз отворили выходившие из клуба посетители. Длинный коридор, доска с расписанием тренировок и занятий. Лязг, грохот из тренажерного зала. В «качалке» Гая не было. Не было его и в соседнем зале, пол которого покрывали светлые маты.

– Надо спросить на ресепшн, – сказал Ермаков, кивая на белую дверь. Катя постучала.

– Войдите, – разрешил женский голос.

Глава 26

Заброшенный сад

– ВОЙДИТЕ!

Треснувший какой-то голос, точно чашка, что вот-вот развалится на куски.

Катя вошла и…

В глазах женщины, вскочившей из-за стола, которую Катя видела впервые в жизни, был УЖАС.

Расширенные зрачки, словно в них капнули атропином, судорога, скривившая ярко накрашенный рот. Это длилось всего мгновение. Но это мгновение Катя запомнила надолго: вы внушаете страх, вас боятся – вот так. Панически, потеряв над собой контроль, разом утратив веру, здравый смысл, чувство реальности.

ЭТО НЕ ВЫ БОИТЕСЬ – ЭТО ВАС БОЯТСЯ. ПУСТЬ БОЯТСЯ…

– Вы… – женщина не смогла продолжить.

Она была совсем обычной – лет сорока, худощавой. Волосы у нее были красные, какие-то клоунские, и платье слишком уж открытое, в цветочек, совсем не для работы, и лак на ногтях с блестками… А ее рабочее место, ресепшн, было тесной комнатушкой, загроможденной шкафами, столом, старым компьютером, факсом, телевизором.

– Мы к Гаю, – брякнул вошедший следом за Катей Ермаков. – Я его знакомый, мы с ним одного психолога посещаем. Вот решил заглянуть, проведать и вообще, может, записаться к вам в клуб.

– Записаться к нам? – Женщина, казалось, опомнилась, пришла в себя, но все еще не сводила с Кати глаз. – Да, конечно, пожалуйста, только сегодня уж поздно, мы сейчас закрываемся, и бухгалтер наша ушла, касса закрыта…

– Нам нужен владелец клуба Олег Купцов, Гай, – сказала Катя.

Она чувствовала себя каким-то кентервильским привидением. По крайней мере, эта баба – секретарша, а кем она еще могла быть, – пялилась на нее так, словно видела призрака во плоти.

ЭТО НЕ ВЫ БОИТЕСЬ – ВАС БОЯТСЯ…

По Катиной спине, точно змейка, полз холодок. Непередаваемое ощущение – тоже страх, только исполненный трепета, наслаждения, восхищения собой.

– Нам нужен хозяин заведения, – повторила она.

И при слове «хозяин» лицо секретарши (а это была Надежда Петровна Лайкина) изменилось. Секунда, и от того прежнего – неведомого, пережитого, не осталось и следа. Вроде как не осталось. Во взгляде мелькнула ревнивая неприязнь.

– Гая нет, он уехал, и я тоже сейчас ухожу. Извините, мы закрываемся.

– А куда это он делся? – спросил Ермаков.

– Он на сеансе у психолога.

«Лжет», – подумала Катя.

– Жалко, что не застали его, – Ермаков развел руками. – А это… у вас нет какого-нибудь проспекта рекламного почитать насчет услуг, тренировок. У вас тут зал для фехтования приличный. Что, только на самурайских мечах сражаются?

– Любой вид холодного оружия, в том числе исторические образцы, – заученно отчеканила Надежда Петровна. – А также постановка трюков, поединки, специальная программа тренировок для начинающих и для уже владеющих мастерством боя. Хозяин… то есть Гай… Олег, у него много учеников, но это особый курс… Это дорого. Простите, мы закрываемся. А я должна срочно уехать.

– Ты видел ее лицо, едва мы вошли? – спросила Катя, когда они сели в машину.

– Да, что-то не того. – Ермаков уже хотел было отчалить с парковки.

– Постой. Нет, ты видел ее лицо? Она смертельно испугалась. Меня испугалась. – Катя глянула на себя в зеркало обзора. – И она солгала нам: Гай не был сегодня у Деметриоса. У него была я. Давай подождем, а?

– Эту чокнутую?

– Почему она испугалась? Стала врать нам. Она работает тут, у него. Может быть, она что-то знает? Ей что-то известно о нем?