Читаем Black & Red полностью

Деметриос мог дать некоторые пояснения. И за ними Катя отправилась в Калашный переулок, как только покончила со своими «газетными» делами для криминальной полосы «Вестника Подмосковья». О походе к Деметриосу следовало предупредить Гущина, но он с самого утра был в прокуратуре области.

Деметриоса тоже вызвали в прокуратуру – помощник прокурора, которого доктор хорошо знал, позвонил утром и попросил заехать «посоветоваться». И «совет» этот затянулся надолго. По крайней мере, когда около трех часов дня Катя переступила порог офиса в Калашном, Деметриос из прокуратуры еще не вернулся.

Секретарша Ираида Викторовна встретила Катю с видом заговорщицы. Катя поняла, что та ничего не стала скрывать от своего шефа.

– Вы на прием или как лицо официальное? – многозначительно спросила Ираида Викторовна. – Мне это как платную консультацию записывать или как…

– А вы ведете учет?

– Обязательно, перед налоговиками же отчитываемся. У меня все в порядке с отчетностью. Доктор наш это ценит. И журнал приема, и архив, картотека пациентов, записи сеансов, все на своих местах, – Ираида Викторовна кивнула на компьютер, на шкаф. – А как же? Игорю Юрьевичу для его научной работы нужны материалы, вот для этого и архив ведется.

Катя оглядела приемную: место знакомое, а ощущение такое, словно она тут впервые. Книжки на столике журнальном. Довлатов… Вспомнила, как Ермаков вез ее домой. Она сидела на заднем сиденье. Ночные огни сияли, слепили глаза.

– Присаживайтесь, ждите, – Ираида Викторовна указала на кресло. – Что там с убийствами-то? Продвигается дело хоть как-то?

Катя кивнула. ТАК ПРОДВИГАЕТСЯ, ЧТО НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО И ДУМАТЬ.

Прошло сорок минут. Катя решила, что выбрала для «комбинации» неудачное время – неизвестно, где носит наше светило психиатрии. Но тут снизу раздался звонок: Деметриос вернулся.

Катя сразу отметила, увидев доктора: тот не в лучшем настроении. Хитрить не имело смысла. И прикидываться «пациенткой» тоже. Но ведь она какое-то время действительно была его пациенткой, нуждалась в помощи доктора. А сейчас…

– У вас ко мне тоже вопросы, Екатерина? – спросил Деметриос, когда они оказались в его кабинете. – Только что в прокуратуре мне пришлось отвечать на массу вопросов. А до этого вот к следователю вызывали Ираиду Викторовну.

– Я с ней беседовала, это вышло случайно, мы должны были встретиться со свидетельницей и не подозревали, что… Короче говоря, Вероника Лукьянова, знакомая вам обоим, убита у себя в квартире. А потом убили подругу одного из ваших пациентов некую Лолу Вахину.

– Мне в прокуратуре фотографии ее показывали до и… после. Ужасно, просто ужасно. А вы были там?

– Да.

– И как вы себя чувствуете после того, что видели?

– Я пришла к вам сразу после того, как выезжала на квартиру Лукьяновой.

– Испытали чувство страха, незащищенности. А мой совет? Вы им воспользовались?

– Совет найти в страшном смешное? Нет, я так и не смогла.

– Но что-то ведь помогло вам справиться со страхом? – Деметриос усмехнулся. – И довольно быстро.

– Не знаю, как-то вдруг само собой рассосалось, доктор.

– ЭТО не рассасывается. Просто иногда уходит в тень. А потом возвращается. В самый неподходящий момент. Он это умеет, я знаю…

– Кто умеет?

– Страх. – Деметриос облизнул губы. Они были у него пухлыми, чувственными. Катя вспомнила, что говорил о докторе Гущин.

– Эмоциональная разрядка, конечно, помогает справиться. – Деметриос посмотрел на Катю. – И я бы даже посоветовал что-то подобное… роман, увлечение… это всегда раскрепощает женщин, у них крылья вырастают. Но, увы, это не тот вариант. Неподходящий, совсем неподходящий.

– Игорь Юрьевич, я не понимаю, о чем вы…

– О вас и Ермакове.

– О Ермакове?

– Да, да, и не делайте таких круглых глаз. По большому счету я не должен этого говорить. Он мой пациент, но и вы были моей пациенткой. И мы с вами добились результата. И я не намерен этот наш положительный результат гробить. Поэтому я скажу вам: он не тот, кем представляется.

– То есть как это не тот? – Катя внезапно почувствовала… страх… ОН вернулся – и в самую неподходящую минуту. Деметриос оказался прав. Он был неосознанным, еще не облеченным в слова, в догадки, но грозным…

Кровь на простынях, вывороченные, выпотрошенные шкафы в квартире…

Поцелуй на мосту…

Кровь на лестнице в подъезде и тот ВЕЩДОК в руках эксперта… ГОЛОВА…

– Кто он такой?

– Он латентный гей по своей природе, законченный невротик. – Деметриос вздохнул. – Я пришел к такому выводу в ходе наших сеансов с ним. Вместо того чтобы понять и принять себя таким, какой он есть, он… В общем, для него сама мысль об этом непереносима, невозможна. И он сражается насмерть, а его женитьба, эти его ухаживания за вами – это что-то вроде оружия, щита или последней соломинки… Поймите, как ваш психолог, я хочу избавить вас от разочарования. Разочарование – это кризис, депрессия, печаль. Да и ему это не поможет. Только усугубит, приведет к повторному взрыву, эмоциональному кризу, один уже был, я его наблюдал. Ему нужно совсем другое лекарство.

Я НЕ ЛЕКАРСТВО…