Читаем Битва за хаос полностью

Другой знаменитый, можно даже сказать культовый еврей, Зигмунд Фрейд, подобно Вейнингеру завершил свою жизнь написанием довольно смелой в плане психологических выводов книги о евреях — «Моисей и монотеизм».[385] И если Вейнингер описывает нам облик некоего «идеального еврея», специально оговаривая, что на еврея может быть похож и вполне чистый ариец, то Фрейд рассматривает историю зарождения еврейской этнической группы как эволюцию первобытной толпы, сбежавшей из Африки, конкретнее — из Египта. В главе «Клановая Суперорганизация» мы показали, что первобытная фаза в истории арийских народов была далеко не тупой и бессмысленной, как может показаться при чтении ординарных книг по истории, мы специально оговорили, что в этой фазе белый человек установил как минимум паритет с животным миром в плане доминирования над природой, обеспечил себе возможность выживания и заложил все базисные принципы которые в большинстве случаев действуют и сейчас. Но такой же процесс шел и у евреев, это наглядно показал Фрейд, другое дело, что в силу изначальных биологических отличий евреев от арийцев, они находятся в первобытной фазе до сих пор. И их «паритет», это паритет не только с животным миром, но и с нееврями. Такое утверждение может показаться шокирующим, нам тут же могут указать на длинный список еврейских ученых и «деятелей культуры», а потом задать вопрос: «неужели они все первобытные?», но на это мы ответим, что первобытность, в общем, никак не связана с интеллектом или культурой. Первобытность, равно как и феодализм, капитализм или коммунизм, это — система отношений, система представлений. И ничего больше. Япония — полуфеодальная страна по отношениям, хотя и капиталистическая по методам производства. Столицы арабских нефтяных монархий заставлены ультрасовременными небоскребами, но уровень отношений там феодально-рабовладельческий. В первобытности евреев их недостаток в долгосрочной стратегической перспективе, но в этом и их преимущество в тактике, в обозримом будущем. Его первобытность определяет другую уникальную характеристику, которая является следствием закона необходимого разнообразия. Еврей соотносит историю стран и психологию народов с текущей и исторической функцией своей системы. Примерно так поступали первые люди по отношению к животным. Еврей рассматривает доктрины и обычаи арийского (и вообще гойского) мира через призму своего менталитета, поэтому он не знает ничего абсолютного, кроме самого себя, кроме еврейства вообще. Всё относительно. Вот почему еврей наиболее комфортно чувствует себя в тех арийских группах, которые максимально оторваны от своих народов, я говорю, прежде всего, об интеллигенции. И посмотрите на самых известных арийских интеллигентов, разве в их облике не появляется что-то нечеловеческое?[386] Не звериное как у маньяков или дегенератов, а именно нечеловеческое. Такая «относительная тактика» гарантирует еврею устойчивость и выживание. По этой же причине евреев уважают на зонах: с одной стороны как гибких тактиков, с другой — как живых воплощений традиции. А интеллигенты, да еще и под еврейским влиянием, деградируют с поразительной скоростью. Можно сто раз не любить евреев, но не понимать что интеллигент, пусть даже и самый расово полноценный, неизмеримо хуже самого худшего еврея, означает не понимать элементарных вещей.

4.