К 15 октября части корпуса «Ф» заняли оборону на рубеже Ачикулак—Биаш—Левокумское, прикрывая левый фланг и тыл 1-й немецкой танковой армии.

Между тем 4-й гвардейский кавалерийский корпус, совершив 150-километровый марш на северо-запад, к утру 13 октября сосредоточился восточнее населённых пунктов Урожайное и Левокумское в готовности к их атаке.

Разведка установила, что в Урожайном располагался полицейский отряд и ожидалось прибытие пехотного батальона, а в Левокумском находились полевая комендатура и небольшой гарнизон.

Командир корпуса генерал-лейтенант Кириченко принял решение атаковать противника с утра 15 октября и поставил такие задачи: 9-й гвардейской кавалерийской дивизии генерала Тутаринова овладеть Урожайным, 10-й — генерала Миллерова — Владимировной.

Состоявшие в основном из жителей кубанских станиц части корпуса унаследовали добрые казачьи традиции: смелость и лихость, боевое товарищество и бесстрашие в бою. В подразделениях было немало конников времён Гражданской войны, которые служили примером для молодёжи. Личный состав отличался и своей формой: ярко-красный бешмет, тёмно-синие брюки и черкеска с газырями, каракулевая шапка-кубанка с красным верхом, тонкий наборный пояс, кинжал, казачий клинок. Вместо шинели — чёрная мохнатая бурка с пристёгнутым красным башлыком.

Когда казачья лавина неслась в конном строю, сверкая сталью клинков, враг не выдерживал. «Казакен! Казакен!» — кричал он и в ужасе бежал, чтобы укрыться от возмездия чёрных всадников.

Во Владимировку казаки ворвались на рассвете. Не ожидавшие такой дерзости гитлеровцы не смогли оказать сильного сопротивления. Они выскакивали из домов полураздетые, в панике мчались кто куда. Часть их казаки порубили, другую захватили в плен.

Однако не успели казаки закрепиться, как на них перешли в контратаку подошедшие части корпуса «Ф». Их наступлению предшествовал артналёт. Противник сосредоточил огонь своей артиллерии и миномётов по залёгшим цепям казаков. Потом налетела авиация. Отбомбившись, самолёты улетели, и тогда поднялась пехота с танками.

Казаки дали им подойти ближе, пропустили танки и обрушили огонь стрелкового оружия на пехотную цепь. По танкам же начали меткую стрельбу артиллеристы, и враг не выдержал, откатился.

Ещё в тот день он трижды пытался выбить казаков из хутора, и безрезультатно.

В итоге напряжённых боев корпусу «Ф» удалось потеснить казачьи части на рубеж Озек-Суат — Камыш-Бурун, где они и оставались до конца октября.

В этих боях конники действовали одни, без стрелковых частей. 10-й гвардейский стрелковый корпус, который должен был наступать на ищерском направлении, был неожиданно переброшен на владикавказское направление: в связи с прорывом немецких танковых дивизий к Нальчику и Чиколе там создалась угрожающая обстановка.

К 15 ноября из Черноморской группы в район Кизляра прибыли 11-я и 12-я гвардейские дивизии. Эти соединения и располагавшаяся здесь 63-я кавалерийская дивизия были объединены в 5-й гвардейский Донской кавалерийский корпус. Его командармом стал генерал-майор Селиванов.

Алексей Гордеевич в ряды Красной армии вступил добровольцем в 1918 году. Принимал участие в Гражданской войне, был удостоен ордена Красного Знамени. Позже занимал различные должности. С началом войны командовал кавалерийской дивизией, затем корпусом. Позже в звании генерала он был назначен заместителем командующего 44-й армией.

Кроме двух кавалерийских корпусов за Тереком в районе Кизляра находилась на доукомплектовании ещё 110-я кавалерийская дивизия, составлявшая резерв командующего Северной группой.

На ищерском направлении вместо 10-го гвардейского корпуса выдвигались главные силы 44-й армии.

Таким образом, на северном берегу Терека создавалась сильная ударная группировка, которая могла решить наступательные задачи.

Зенитчицы

Почти ежедневно немецкая авиация совершала налёты на близлежащие к Грозному населённые пункты и железнодорожные станции. Она подвергала бомбовым ударам сосредоточения наших войск, важные объекты в тылу, однако воздерживалась бомбить Грозный и нефтяные промыслы. Несмотря на неудачу под Малгобеком и у Эльхотово, немецкое командование надеялось, что ей удастся захватить город и начать наступление на Баку.

Но время шло, а город по-прежнему жил, день и ночь работали промыслы и заводы, производя горючее для армии.

10 октября день выдался по-осеннему тихий, в небе плыли редкие облака, и дежурившая на посту наблюдения Поля Полубоярова с нетерпением ожидала, когда её сменит подруга Аня Мирзобекова.

Та же, примостившись у пулемёта, торопливо писала на листе бумаги, и её чернобровое лицо горянки то было строгим, то светлело в лёгкой улыбке.

   — Ты закругляйся там, Ануш! — крикнула Поля и посмотрела на часы.

В расчёте часы были у неё одной: небольшие, на красном ремешке. Их подарила мама, когда переполненная ликованием Поля прибежала в дом.

   — Всё, мама! — воскликнула она и подбросила над собой учебник. — Всё! Поздравь! Я студентка!

Мать, не сдерживая радости, со слезами расцеловала её, потом подвела к комоду и достала из ящика картонную коробочку.