Читаем Битва за Кавказ полностью

В доме, где располагался оперативный отдел штаба, установили радиоприёмник. Настроили на волну. Помещение до отказа заполнили офицеры штаба и солдаты охраны и служб. Они нетерпеливо поглядывали на часы.

Наконец в приёмнике щёлкнуло, послышался перезвон кремлёвских часов. Он обычно предшествовал важным сообщениям.

В комнате воцарилась напряжённая тишина. И вот отчётливо и громко, словно вспарывая тишину, прозвучал выразительный голос:

   — Приказ Верховного главнокомандующего! — Все разом поднялись и застыли в стойке, будто на парадном плацу. — Генерал-полковнику Толбухину!

После недолгой паузы голос продолжил:

   — Войска Южного фронта в результате ожесточённых боев разгромили Таганрогскую группировку немцев и сегодня, 30 августа, овладели городом Таганрог.

Последнее слово прозвучало так торжественно и сильно, словно Пыталось сокрушить стены тесного помещения и вырваться на простор, чтобы сообщить всем, что дорогой сердцу город наш, советский, что все ужасы пребывания в нем врага остались в прошлом, что теперь он вновь свободный. Навсегда.

Диктор перечислял отличившиеся в сражении войска. Назвал казаков генерала Кириченко, танкистов Танасчишина, воинов ударной армии Цветаева, гвардейцев Захарова, 28-ю армию Герасименко...

И громко прогремело:

—... генерал-лейтенанта Хоменко!

Находившиеся в помещении люди поглядели на своего командира. «Генерал-лейтенант? Не оговорился ли диктор?»

В тот же вечер в Москве прогремели двенадцать артиллерийских залпов из ста двадцати четырёх орудий в честь одержанной войсками фронта победы. Столица салютовала доблестным войскам 44-й армии.

9 сентября передовые части 44-й армии подошли к Мариуполю — важнейшему порту на Азовском море. Одновременно корабли флотилии высадили морской десант западнее города.

Генерал Хоменко приехал на командный пункт 221-й стрелковой дивизии. Он сам водил автомобиль, любил быструю езду и, казалось, был вездесущ. «Времена коня прошли, теперь вместо него автомобиль», — объяснял он своё пристрастие к езде.

— Полковник Блажевич, не теряйте время. Атакуйте! — потребовал он от командира дивизии.

Командарм не стал вмешиваться в дела подчинённого. Он отошёл и начал наблюдать. Ему нравился этот седовласый офицер с живым блеском глаз. Генерал вспомнил своё знакомство с ним.

Это было всего месяц назад. Командующий фронтом Фёдор Иванович Толбухин предупредил его о передаче дивизии из 5-й ударной армии: «Командир её Блажевич хорош. Боевой, растущий».

Передовые подразделения уже захватили окраину, отчаянный бой западнее города вели морские десантники — их действиями руководил командарм. После короткой артиллерийской подготовки на штурм пошли и войска 44-й армии. 130-я дивизия втянулась в город и вела трудный уличный бой. 221-я, сковав частью сил находившиеся перед ней неприятельские войска, остальными полками направилась в обход. Это был манёвр, грозивший немцам полным окружением.

Десять часов продолжался бой за город. Начатый утром, он закончился только к вечеру...

И снова в Москве гремел салют, снова знаменитый голос диктора известил о боевых успехах войск, возглавляемых генерал-лейтенантом Хоменко.

Вечером 8 ноября генерал Хоменко предупредил командующего артиллерией Бобкова:

   — Утром поедем к Рубанюку и Кошевому, так что быть в готовности, Алексей Семёнович. Необходимо кое-что согласовать.

Он уважал опытного артиллериста, и часто они вдвоём посещали войска, решая на месте трудные дела.

Генералы Рубанюк и Кошевой (будущий маршал Советского Союза) командовали стрелковыми корпусами, находившимися на главном направлении, под Никополем. Вышли они туда после боев разрозненно, не успев создать сплошную боевую линию.

Как всегда, командарма сопровождали охрана и радиостанция. Все размещались в юрких и проходимых «виллисах». Автомобиль у артиллерийского начальника почему-то забарахлил, и генерал Бобков разместился рядом с командармом.

   — А ты, Иван, садись сзади, рядом с адъютантом, — приказал водителю Василий Афанасьевич. — Я поведу-машину.

Он ещё предупредил офицера из третьей машины, где была радиостанция «Север», чтоб не отставал.

Генерал Рубанюк ждал их, и, согласовав все вопросы, они распрощались.

   — Передайте в штаб, Разуваеву, что мы направились к Кошевому, — сказал командарм офицеру при радиостанции. — Пусть командир корпуса нас встречает.

Это сообщение было передано начальнику штаба на ходу.

Дорога, размытая дождями и разбитая колёсами, спустилась в широкую лощину. Они миновали её, и там дорога неожиданно разветвилась.

   — Как в сказке, — усмехнулся Бобков. — Поедешь направо — коня потеряешь, налево — головы не сносить.

   — Направо, — взглянув на карту, решил командарм.

Впереди затемнел перелесок, и едва машина Хоменко достигла его, застучали пулемётные очереди. Автомобиль круто развернуло, он передними колёсами сполз в кювет и замер.

А очереди продолжали греметь. Из второго автомобиля посыпались солдаты охраны. Двое тут же упали, трое залегли и открыли ответный огонь.

Машина с радиостанцией отстала, но ехавший в ней офицер сразу понял ситуацию.

   — Поворачивай назад! — скомандовал он водителю. — Скорей!