Но уже 23 января Клейст тревожно донёс в Ставку Гитлера: «Ростов уже закрыт русскими. Создаётся серьёзная ситуация!» Вывод танковой армии через Ростов был сорван. Головная её часть успела проскочить город, оставшаяся часть, в том числе 13-я танковая дивизия, повернула на запад, где соединилась с 17-й армией.

27 января батайские партизаны взорвали полотно на участке Батайск — Азов. Эшелон с немецкой техникой и вооружением потерпел крушение. В это же время ростовские партизаны взорвали железнодорожный мост на перегоне Батайск — Ростов. Шесть воинских эшелонов, один из них с танками, остались на путях.

Таким образом, на Кубани образовался плацдарм, на котором были заперты 500 тысяч солдат и офицеров противника.

Немецкое командование понимало последствия вероятного прорыва советских войск на Тамань. Он означал бы окружение и уничтожение всей 17-й армии. Поэтому её командование усиливало оборону на этом участке фронта, уплотняло боевые порядки войск, особенно близкие к Новороссийску, стягивало сюда наиболее боеспособные немецкие части, заменяя ими румынские. В дальнейшем эти укреплённые позиции оно назвало Голубой линией.

24 января Северная группа войск была преобразована в Северо-Кавказский фронт. Вырвавшиеся вперёд 44-я армия и конно-механизированная группа Кириченко теперь взаимодействовали с левофланговой 28-й армией Южного фронта, которой командовал генерал Герасименко.

К началу февраля, овладев большой станицей Мечетинской, 28-я армия, стремительно атакуя, ворвалась в Зерноград. Противник оказывал яростное сопротивление. За одни только сутки 30 января 34-я гвардейская стрелковая дивизия отразила двенадцать неприятельских контратак танков и пехоты. Однако левофланговая часть армии обошла Зерноград с юга, вынудив противника отступить.

К этому времени 44-я армия генерала Хоменко вышла на подступы к Азову и вскоре освободила его. Казачья кавалерийская группа генерала Кириченко обошла Ростов с запада и стала успешно продвигаться вдоль Азовского побережья.

Бои за Ростов начались в ночь на 8 февраля и продолжались до 13-го числа. К утру 14 февраля город был полностью очищен от врага.

В тот же день Совинформбюро оповестило: «Войска Южного фронта под командованием генерал-полковника Р.Я. Малиновского в течение нескольких дней вели ожесточённые бои за город Ростов-на-Дону. Сегодня, 14 февраля, сломив упорное сопротивление противника, наши войска овладели городом Ростовом-на-Дону».

После освобождения Ростова войска Южного фронта преследовали противника на расстоянии более 70 километров, до реки Миус. Там, заняв ранее подготовленные позиции, гитлеровцы перешли к жёсткой обороне.

Таким образом, северокавказская группировка врага (группа армий «А») была надёжно заблокирована с севера. Для связи с главными силами рейха оставался единственный путь — через Керченский пролив и Крым.

Рождение особой группы войск

В суровую пору битвы за Москву Жуков спросил командарма Рокоссовского:

   — Не создать ли нам конную армию, наподобие той, что была в Гражданскую войну?

В недалёком прошлом он, ныне всесильный командующий Западным фронтом, находился в подчинении комкора Рокоссовского, человека уверенного, опытного, знающего, к которому Георгий Константинович по сию пору сохранил уважение. Поясняя высказанное, он продолжил:

   — Кавалерии у нас достаточно, и имей здесь конную армию, можно было нанести по противнику такой удар с тыла, который отбросил бы его от столицы на доброе расстояние.

Рокоссовский ответил не сразу: обдумывал услышанное. Сам конник до мозга костей, он прошёл в кавалерии службу от рядового до командира корпуса.

Он понимал, что преимущество кавалерии заключается в её подвижности, что было немаловажно в современном бою, требующем от войск большой маневренности. Но он также понимал, что кавалерия весьма уязвима от огня противника: артиллерии, миномётов, стрелкового оружия, от ударов авиации.

У него, командарма 16-й общевойсковой армии, находилось в подчинении легендарное соединение генерала Доватора. Доватор, к сожалению, недавно погиб, вместо него командование принял бесстрашный генерал Плиев.

Рокоссовский не раз наблюдал боевые атаки кавалеристов, приходилось видеть их бессилие против танков и самолётов. Он видел, что время кавалерии прошло, и с болью в душе признавался в этом.

   — Думаю, что создание такой армии — затея сомнительная, — осторожно заметил он. — Она может привести к бесполезной гибели людей и потере коней.

Жуков возразил. Последовал серьёзный разговор двух военачальников. В конце концов оба пришли к заключению, что нужно искать решения в использовании конницы в сочетании с ударной и высокой защищённостью бронетанковых и механизированных войск.