Читаем Биение сердец полностью

После полудня супруги прогуливались в тенистой роще. П. с наслаждением улавливал тонкий аромат, исходивший от чистых волос Амали. Он был чуток к нежным запахам, они околдовывали его и заставляли подниматься из глубин памяти далёкие образы, окутанные загадками полумрака забывчивости. Казалось, он когда-то уже слышал этот аромат и перед глазами мелькала золотистая рябь осени, тогда как кругом царило пряное лето и где-то в отдалении старик с внуком смотрели в просвет зелени на бурный ток горной реки. Амали, как всегда, молчала, думая о своём и П. одномоментно ощутил прилив радостного вдохновения. Ему захотелось рассказать о вихре разнообразных идей, который часто поднимается в нём и требует выхода. Как Хозяйка медной горы в балете Прокофьева, под звуки инфернальной ля минорной темы, газовым облаком в глухой ложбине, пронеслась, увлекла за собой молчаливая Амали. Музыка её женского существа звала раскрыть весь трепет желаний, создать каменный цветок, приковывающий застылой суровой красотой. Она влекла его всё дальше в тёмную чащу бессознательных образов, которые сливались с желанием воплотить невыразимые картины сказочных мыслей, опоить дурманами детских грёз. Как проворная колибри, она с улыбкой бросала на него ласковые взгляды, не понимая, что он ей хочет сказать, воспринимала его ребёнком, который болтает всякую чушь, но эту белиберду умильно слушать. П. говорил, как у холодных вод извилистой северной речки, с её неприютной тоской, он видит ускользающий луч тайны, как ему слышатся слова, складывающиеся в стихи, как он хочет, чтобы Амали почувствовала переливающийся узор мысли зарифмованных строчек. Она же лишь улыбалась в ответ и продолжала идти чуть впереди П., зацепившись тремя пальцами за его руку, и увлекая за собой всё дальше, обманывая смеющимися глазами. Перед ним мелькала белизна её блузы, рассыпались светлеющие волосы, и он взбирался по выступающим камушкам, а затем сбегал с плавных откосов и слышал топот босоножек Амали. Он говорил ей вслед, что горько огорчён тем, как слаб бывает материал, какими постными кажутся ему иной раз вымученные строчки, как он старается передать всё, что чувствует к ней в стройных аккордах четверостиший. И Амали остановилась, обернулась к нему и не говоря ни слова положила руки на плечи, поднесла губы к самому его лицу, но вместо поцелуя дунула девичьим дыханием, сладким сиропом, который он уже привык послевкусием ощущать на губах, и убежала со звонким смехом. Будто из дворов юности порхнул на неё лёгкий ветерок с запахом вина, смешанного с апельсиновой жвачкой, безлюдный вечер после дождя, её подруги в простых платьицах с тонкими бретельками и гром выхлопной трубы старого мотоцикла, запах свежевыкрашенных перил, отдышка после бега, улыбка любимого мальчишки и широкий взмах уставшего от жары неба над головой. Островок независимости, проклятия безволию. Теперь она принадлежит лишь себе, родители остались где-то далеко. Она может довести мужчину до безумия, а потом убежать, захлёбываясь смехом, пряной сладостью физической жизни.

Стараясь отдышаться от щекотки, она остановилась в нескольких шагах от него и выставила перед собой руки, словно говорила «я больше не могу бегать, мне нужно восстановить дыхание». Её грудь вздымалась и краснела. П. упираясь руками в колени, словно обессиленный марафонец, вертел по сторонам головой, задумывая что-то отчаянное, неожиданно схватил Амали на руки и потащил к реке. Они вышли из тени зелени к бурному горному потоку. П. стремительно зашёл в холодную воду и улыбался, глядя в лицо кричащей и бунтующей Амали, которая разбрызгивала ногами и руками речную влагу. Экскурсанты с улыбкой оборачивались на них, а. П. качал на руках Амали и счастливый зажмуривался от брызг. Когда он опустил её на мелководье, Амали укололи тысячи иголочек студёной воды, которую она стала неистово разбрызгивать вокруг себя, желая победить П. Этот фейерверк приковал внимание ребятишек на мостках – им сейчас же захотелось прыгнуть в воду и резвиться также как «дядя с тётей», ведь им это по душе.

Усталые и довольные они ехали назад, обняв друг друга, закутавшись в полотенца. Солнце заходило за горные вершины и опускало мягкие тени на поля, всё окрасилось в багряный цвет, небо стало с одной стороны густо голубым, а с противоположной – покрылось перистыми облаками, в которых растворялось солнце. Гид на прощанье прочёл туристической группе собственное стихотворение, которое из скромности выдал за творчество местного поэта.