Читаем Безвременье полностью

— Теперь и я того же мнения, что твой горгулья, Бис, должен больше учить тебя переменять твою ауру, — сказал он, и я нервно кивнула. — Теперь просто настрой всю ауру на чистый красный, ты можешь представить это.

Я встретила его взгляд, видя неизвестную эмоцию. Я не могла видеть свою ауру, но он мог, и взволнованно, я передвинула ее, зная, что все делала верно, когда он кивнул.

— Именно так, — сказал он. — Позволь тонкой ленте пройти вниз по твоей руке. Умом, сохраняй след! — воскликнул он, и я отступила. Это был едва слышный шепот, но так как он коснулся кольца, расположенного в моей ладони, я клянусь, я слышала их звон, как звон стекла, когда проводишь пальцем по верхнему краю. Моя аура чувствовалась как теплый шелк, протекающий по мягкой части моей руки и создавая теплый бассейн в ладони.

— У тебя есть сноровка, — повторил он, явно довольный. — Но даже если и так, ее не слишком много. Это искусство, и ты должна планировать на будущее, так, что это просто наполняет память и не более того.

Я облизала губы, не сводя глаз с колец, и моя аура эхом отозвалась от них.

— Как это? — спросила я, когда я отступала до тех пор, пока почти не осталось «звона».

— Отлично. Но имей в виду, что труднее забрать то, что когда-то дал. Поправка на алчность.

Улыбаясь, я подняла глаза. В его глазах было счастливое удовлетворение. Моя улыбка увяла.

— Пирс, я не могу этого сделать.

— Ты уже на полпути, — умасливал он, и я тряхнула головой, вытягивая свою руку из его.

— Нет, я имею в виду тебя! Ты стоишь, глядя на меня, как будто мы только что вышли из той дыры в земле в лесу Трента. Я не могу этого сделать! Я не могу просить тебя помочь мне, когда ты думаешь, что есть шанс, что когда-нибудь…

Мои слова прервались. Я не могла продолжать. Качая головой с сожалением, он взял мою руку в свою.

— Я знал это, когда ты пожала плечами, — сказал он, наклоняя голову, чтобы успокоить меня, когда я бросилась в объяснения. — Ты все сделала правильно, и мы оба обратили наше внимание на другие места. Я был хамом, ожидая от тебя, что ты будешь думать обо мне не иначе, чем с любовью. Но человек не может не помнить. Теперь, удерживая ауры вот так, и переноси оранжевый. Нужный красный останется в пределах чар. Теперь будет легче. Если ты сможешь сделать это, тогда ты сможешь сделать все остальное.

— Спасибо, — выдохнула я, склоняя голову и закрывая глаза, потому что я не могла смотреть на него больше. Оранжевый, подумала я, перекладывая мою ауру, как и Бис, я практиковалась. Это было легче, чем смешивать цвета, чем мы обычно занимались, сидя рядом с кафе и пытаясь имитировать ауры людей, проходящих мимо, а одобрительное ворчание Пирса было как волна надежды, омывающая меня.

— Сейчас желтый, — повторил он. — Больше, чем раньше, поскольку желтый будет сначала очень тонким.

Я знала, что он имеет в виду, и хотелось услышать частичный аккорд песни и узнать, что произойдет дальше. Я выложила еще один слой над кольцами, видя как он впитается, когда избыток оранжевого растаял. Кольца начинали жужжать, принимая его к остальным.

— Синий и фиолетовый, — прошептал он, волнение звучало в его голосе. — Осторожнее, Рэйчел. Демон тебя побери!

Я чуть не потеряла это, но поймала себя, концентрируясь на ощущении его рук вокруг моих, когда я добавляла последний слой. Пот сочился, и я позволила себе открыть глаза из-за забавного чувство щекотки, присутствующего в моем ци. Моя аура хотела затопить кольца силой, но я крепко ее держала.

— Боже мой… — вздохнул Пирс. — Спокойно, Рэйчел. Намекни на тень черного. Она должна появиться. Кольца нуждаются в гармонии чего-то еще, чего-то темного. Я никогда не зачаровывал эльфийское серебро; нужно что-то еще.

Я затаила дыхание и выпустила цвет, когда сделала мою ауру ультрафиолетового цвета. Это было, как если бы копоть змеилась вниз по моей руке, но, когда цвет достиг колец, он обвился вокруг них, отказываясь присоединяться.

И тогда крошечные трещины появились в холодном, мертвом металле. Дерьмо.

— Легче… — прошептал Пирс, он неотрывно смотрел на них. — Пусть слой впитается.

Голова начинала болеть, и моя рука чувствовалась мертвой. Булавочные уколы покрывали ее, и я начинала дрожать. Трещины росли, посылая паутину нестабильности через поверхность колец. В панике, я замерла. Там не было достаточно энергии, чтобы возродить чары, но дать больше, и кольца не выдержат.

— Пирс? — произнесла я, и его пальцы, сжатые вокруг моих стали теплыми.

— Я ничего не могу сделать, — сказал он. — Рэйчел, ты должна завершить дело!

— Они рассыпаются! — сказала я. — Я не могу это удержать!

— Это проклятая эльфийская магия, — сказал он, и я уловила мое дыхание, когда его руки оставили меня. — Твоя энергия, не смешивается с исходной. Ты можешь… думать эльфийскими мыслями?

«Думать эльфийскими мыслями», спросила я мысленно, с издевкой, но трещины не собирались уходить. Я не могла остановиться, и я не могла двигаться вперед. Я знала, что все пойдет ко всем чертям, если я просто отпущу.

— Эльфийские мысли, — пробормотала я, нахмурившись, когда подумала о Тренте — хитром, гордом, надменном.