Читаем Бернадот полностью

13 апреля Вена праздновала годовщину выступления ополчения против итальянской армии Наполеона в Штайермарке. Примерно в 6 часов пополудни Бернадот по собственной инициативе приказал вывесить у своей резиденции большой трёхцветный флаг с надписью: «Французская республика. Посольство в Вене», который он заказал накануне у местного портного Келлера и который около 5 часов пополудни был доставлен на Валльнерштрассе. Ещё ранее Бернадот заказал для посольства в Париже табличку с гербом республики, но поскольку она не пришла, а реприманд Талейрана всё ещё звучал в ушах Бернадота, то он решил компенсировать её отсутствие флагом.

Некоторые историки и биографы Бернадота утверждают, что он специально приурочил вывешивание триколора к празднику венцев, но Хёйер категорически отвергает эту версию главным образом из-за того, что годовщину народного ополчения Вена собиралась праздновать только через четыре дня. Шведский посол Сильверстольпе между тем отметил, что император Франц II очень хотел бы, чтобы венцы в этот день именно перед посольством Франции продемонстрировали ему свою преданность.

В дипломатическом корпусе Вены вывешивание флагов на зданиях посольств не практиковалось. Согласно тогдашним обычаям, иностранные знамёна вывешивали тогда только в случае завоевания города. И венцы восприняли эту манифестацию как вызов. На Валльнерштрассе собралась большая толпа и стала требовать флаг убрать. Шеф венской полиции Лей, который прибыл на место между 7 и 8 часами, полагал, что народу перед посольством было не более 300 человек, в то время как пара свидетелей происшествия утверждали, что их было всего около 40 человек. Полиция посоветовала послу уступить требованиям толпы или, в крайнем случае, связаться с министерством иностранных дел и объясниться. Бернадот наотрез отказался сделать и то, и другое.

Стемнело. Толпа не только не рассеивалась, но с каждым часом увеличивалась в размерах. Собравшиеся на балконе посольства французские дипломаты ещё более подогревали её своими колкими замечаниями и язвительными выкриками — поведение, недостойное любого дипломата. Среди них особенно провокационно вел себя секретарь Годэн и его супруга. И тогда в одно из окон посольства, что рядом с триколором, полетел камень. Раздался звон разбитого стекла. Камень бросили, по утверждению Хёйера, отнюдь не из толпы, а из дома напротив, где находилась таверна под причудливым названием «Где волк читает проповедь гусям». Кто-то из его подвыпивших посетителей — то ли «гусь», то ли «волк» — запустил камень через улицу.

И тут Бернадот допустил ещё одну оплошность. Вместо того чтобы подействовать на полицию, чтобы она разогнала толпу, он сам вышел на улицу — по свидетельству очевидцев, «в голубом вышитом золотом мундире, с вышитыми золотом же ножнами, при сабле и в шляпе с золотым кантом, украшенной плюмажем » — и стал по-французски, «с республиканской энергией », как он потом написал Талейрану, выкрикивать угрозы в адрес собравшихся. Австрийцы не понимали языка, но уяснили, что им громко угрожали44, и это ещё более враждебно настроило их против посла и его людей. Время было примерно половина девятого, и полиция снова посоветовала послу спустить флаг, но это не возымело на него никакого действия. Он заявил, что будет защищать триколор до последней капли крови. Талейран мог быть довольным своим послом! Английский биограф Бернадота А. Палмер утверждает, что в этот злополучный вечер посол хорошенько выпил, но против этого предположения резко выступает Хёйер, утверждающий, что это не соответствовало истине. Посол был трезв, как стёклышко, он просто был возбуждён.

Камни из толпы летели теперь градом. Вернувшись с улицы, Бернадот сочинил ноту Тугуту, в котрой обвинял полицию в бездеятельности и требовал примерного наказания виновных. Ноту в МИД повёз адъютант Морэн. Тугут устно пообещал Морэну принять меры, но прошло не менее часа, пока появились солдаты, но и они ничего не предпринимали, потому что их было слишком мало. Летели камни, звенели разбитые стёкла, а самые возбуждённые преодолели ограду и стали карабкаться на балкон. Какой-то отчаянный венский Гаврош сумел ухватиться за древко и спустить флаг. Толпа подхватила его и в триумфальном шествии понесла на площадь Шотценплатц. Там толпа встретила карету князя Коллоредо, остановила её и, вырвав у сопровождавших её скороходов факелы, подожгла ненавистный французский триколор. Удовлетворив таким способом свою месть Франции, венцы пошли к императорскому дворцу и выразили ему свои верноподданнические чувства. От дворца отделился гвардейский офицер и подобрал остатки флага.