Читаем Бернадот полностью

Ответ на письмо французского посла император поручил составить минстру кабинета графу Коллоредо. Граф чуть ли не дословно повторил ноту Тугута о том, что распоряжение о наказании виновных должен дать император, который очень надеется, что Бернадот не уедет из Вены, и который по-прежнему весьма расположен к миру с Францией. К Бернадоту приехали также граф Дегельман и министр финансов Заурау, чтобы определить размер нанесённого зданию посольства ущерба, а министр полиции фон Перген издал прокламацию, в которой от имени императора и себя мягко пожурил хулиганов и обещал их наказать, если они и в следующий раз будут вести себя плохо. Эти обещания и слова по-прежнему никак не могли удовлетворить Бернадота, он расценил их как подстрекательство к новым действиям и продолжал настаивать на восстановлении на здания посольства французского флага и на немедленной выдаче ему паспорта. Несомненно, он не хотел упускать такого удобного предлога, чтобы поставить жирную точку на своей дипломатической карьере и уехать из Вены. Малешевскому паспорт уже выдали, и он поскакал в Париж докладывать о случившемся Талейрану. Впрочем, Бернадот ещё не знал, что австрийцам удастся задержать поляка и первыми успеть представить свою версию о событиях 13 апреля.

Вечером 14 апреля Дегельман выслал Бернадоту и его свите паспорта. Он порекомендовал французам назначить свой отъезд на раннее утро, чтобы лишний раз не возбуждать венцев. Не тут- то было! Бернадот покинул посольство на Валльнерштрассе в полдень 15 апреля с большой помпой в сопровождении большого эскорта кавалерии и при соблюдении всех правил церемониала и протокола. Перед отъездом здание посольства было окружено войсками, а за густой цепью военных колыхалась толпа возмущённых жителей столицы. На улице выезда Бернадота ждали группы аристократов, чтобы выразить ему своё сочувствие.

Инцидент 13 апреля 1798 года дал богатую пищу для всякого рода версий, предположений и вымыслов. Бернадот в своём официальном отчёте Талейрану обвиняет в заговоре Тугута, английского посла Идена и русского посла Разумовского. Думается, он и сам в эту версию не верил, но использовал её как удобную во всех отношениях фигуру политической риторики.

Австрийцы полагали, что Бернадот, как и Бертье в Риме, устроил инсценировку с флагом для провоцирования Вены на новую войну. «Почему испанский и голландский послы, приглашённые Бернадотом в качестве посредников для урегулирования конфликта, так и не вышли из дома? — спрашивали в ведомстве Тугута. — Почему на следующий день, 14 апреля, французский посол отверг все жесты примирения и извинения?»

Ход рассуждений австрийских дипломатов был верным, но лишь наполовину. Да, в действиях Бернадота просматривались элементы провокации, но чем она мотивировалась, они не догадывались. Откуда было Тугуту и его сотрудникам знать, что Бернадоту, как считают некоторые историки, надоело сидеть в душной для него Вене, что ему захотелось вернуться в любимую армию, и что для достижения этой цели он не побоялся рискнуть отношениями Франции с Австрией.

Впрочем, Т. Хёйер обе эти версии отвергает как абсурдные и лишённые каких бы то ни было оснований. Почему бы не предположить, спрашивает он, что всё случилось спонтанно и незапланированно? Другое дело, что, когда событие произошло, обе стороны вели себя неадекватно и лишь способствовали его продолжению. Власти заранее знали, что посольство готовилось вывесить эмблему республики, и могли заранее принять меры безопасности. Вызывает подозрения медлительность и пассивность Тугута и более чем запоздалое прибытие на место событий австрийских военных.

Да, пожалуй, так оно и было: Бернадот вывесил флаг с тем же основанием, с каким его сотрудники и прежде демонстрировали триколор, но праздношатающаяся толпа венцев восприняла это на сей раз как вызов. А далее события развивались по наихудшему варианту: полиция проявила нерешительность, а толпу «подогрели» неудачные действия самого Бернадота и его сотрудников. То, что эпизод послужил на руку послу, не вызывает сомнения, но это отнюдь не означает, что он его специально запланировал. Конечно, у него были шансы 14 апреля уладить конфликт с австрийцами и не покидать демонстративно Вену, но вот тут-то он и решил «закусить удила» и воспользоваться скандалом в собственных интересах. Он знал, что отъезд его разрыва отношений между обеими странами не вызовет — в этом он имел возможность убедиться, встречаясь с министрами и читая или выслушивая их объяснения.