Читаем Бензол (СИ) полностью

— А ведь он мог! — воскликнул он. — Ведь он реально мог! Мирка, ну ты сегодня жжёшь! Одна мысль светлее другой! Если ты так же шустро будешь соображать на парах по химии, то больше никто не посмеет поставить тебе "двойку".

Вспомнив про "двойку", Мира разом сникла и произнесла:

— Не умею я думать. Просто мы с тобой сейчас разговариваем про Волшебника, и мысли сами появляются. Я не знаю, как это происходит.

— Да какая разница? — Ваня махнул рукой. — Главное, что это вообще происходит, и ты знаешь, когда. Кто тебе мешает разговаривать со мной о химии? Я же не на другой планете живу. Вот выберемся отсюда, начнутся занятия, и, пожалуйста, можешь обсуждать со мной все, что не понимаешь. А там, глядишь, и сама размышлять научишься.

Мира растерянно покивала и погрузилась в свои мысли. Получается, Ваня предлагает помощь с химией? Кажется, братья с завода как раз советовали попросить его об этом, но тут даже просить не пришлось. И это, пожалуй, хорошо, потому что он действительно объясняет понятно, и — о чудо! — даже не издевается в процессе. Но какой смысл ему, старшекурснику из научного кружка, тратить силы на двоечницу? Богдан вон, ясно дал понять, что из Миры уже ничего не получится. Почему же Ваня тогда в неё верит? Непонятно. Хотя…

— Ваня, можешь прояснить один момент? Зачем ты сказал королеве, что я твой друг?

— Хм, — в глазах Вани промелькнуло недоумение. — А что я должен был ей сказать?

— Даже не знаю, — Мира пожала плечами. — Может быть, правду? Тем более, что там нет ничего такого страшного. Сказал бы, что мы учимся в одном универе и оказались вместе в Химии по воле судьбы.

— Значит, правду, — медленно проговорил Ваня. — Что ж, лично для меня в том, что я сказал королеве, куда больше правды, чем в том, что сейчас сказала мне ты.

— То есть, ты считаешь меня другом? — изумилась Миранда. — А я думала, что кажусь тебе глупой, и ты поэтому надо мной издеваешься.

— Во-первых, как я уже говорил, я не издеваюсь, — строго напомнил Ваня. — А во-вторых… Да, поначалу мы друг друга раздражали. Не знаю, чем тебе не угодил я, но вот ты мне казалась вздорной, глупой, а ещё бесконечно упрямой с этим твоим бензолом. Ещё меня поражало полное отсутсвие у тебя инстинкта самосохранения, начиная со случая со стеллажом и заканчивая твоим ярым желанием переть неизвестно куда, лишь бы без меня. Я шёл за тобой на чистом упрямстве. Нет, не совсем так. Я без проблем мог бы уступить тебе и уйти, но знаешь, мною двигало странное чувство ответственности. Когда я увидел тебя под падающим стеллажом, я не задумываясь вытолкнул тебя в коридор, но потом… Потом мне стоило убедиться, что ты цела, и оставить тебя, и ты этого от меня ждала, но я не мог. Что-то внутри меня требовало и дальше тебя защищать, как будто теперь ответственность за тебя легла на меня. Я подумал, что если верну тебя на дискотеку, то все пройдёт, но ты убежала, и я снова был буквально вынужден пойти за тобой. И когда я увидел, что творится вокруг, отпустить тебя я тем более не смог. А дальше произошло все то, что произошло, и я увидел тебя совсем с других сторон. Как ты быстро сдружилась с ребятами с завода, как бесстрашно вылезла из мусорного вагона, как организовала этот безумный электролиз, чтобы меня найти, как ты пела для фосфорорганики, как бросилась помогать Ртути, как приняла мой вызов и пошла через мост, как потом все же простила мне мою выходку, как ты сражалась с инертными газами, как ты танцевала в клубе, как ты спросила меня о химии, как отважно защищала нитрофосок, и как в конце ты все круто с ними придумала… Ты забавная, прикольная и очень классная, Мирка. И дело вовсе не в твоих милых щечках, кудряшках, огромном свитере с блёстками и не в этой диадеме-тиаре, которую ты вечно поправляешь. Дело в самой тебе. И да, я считаю тебя своим другом. Да и вообще, мы столько пережили вместе, разве мы можем после этого остаться чужими людьми?

— Нет, — прошептала Мира, чувствуя, как краснеет лицо.

К счастью, Ваня, кажется, этого не заметил, а ещё очень удачно пошёл чуть быстрее. Мира ускоряться не стала, и теперь брела следом за ним. Вот зачем он это все сказал? Вот зачем? Что теперь делать со всем этим?.. Ладно ещё, когда нечто подобное говорят мама и бабушка, ведь они всегда видят только хорошее. Но Ваня! Этот ядовитый, уверенный в себе и вечно невозмутимый человек вдруг ни с того ни с сего говорит, что она, Миранда, классная! И это, безусловно, приятно, но слишком уж неожиданно. Впрочем, в одном он прав точно: чужими людьми они никак уже быть не могут.

Но ещё более неожиданным оказалось то, что произошло дальше.

— Эй, Мира, — позвал Ваня, — давай быстрее. Лес, кажется, редеет. Мы почти у цели!