Читаем Белые пятна полностью

Главный агроном совхоза Романова об этом рассказала на следствии так: «…директор Степанов дал мне печать и сказал: «Поезжай в совхоз «Спутник» и оформи, чтобы все было в порядке». Я его поняла. Наличный картофель мы уже сдали, но для выполнения плана не хватало еще 119 тонн. Тогда мы договорились с директором совхоза «Спутник», у которого был крахмальный завод, будто мы им сдали эти 119 тонн на хранение. В таком случае нам их засчитывали как сданные в счет плана. Фактически картофель мы не сдавали, его у нас не было. Так мы поступали и раньше, и позже… Я согласна, что это незаконно, но я выполняла распоряжение директора…

Ситуация совершенно очевидная и требующая, казалось бы, однозначной реакции: совхоз-авангард на самом деле — просто-напросто совхоз-обманщик; директор вынуждает своих подчиненных заниматься очковтирательством; юстиция как можно скорее должна сказать свое веское слово.

Так? Нет, не так.

«Дорогая редакция! Пишу в газету первый раз в жизни. Знаю, что из-за этого меня ожидают определенные осложнения в личном плане. Но молчать уже нельзя.

Сначала немного о себе. Родился в 1922 году. Воевал. После демобилизации (1946) стал работать учителем, с 1952 г. — директором восьмилетней школы в нашем селе Засовье. Коммунисты совхоза избрали меня секретарем парторганизации…

Когда в конце июня бухгалтер-ревизор сельхозуправления Клецкого райисполкома А. А. Бобрик закончил ревизию, результаты зачитали на собрании рабочих и служащих совхоза. Только тогда мы узнали, что на протяжении последних лет в совхозе допускались большие злоупотребления и что его слава передового основана на обмане… После ревизии за это сняли главного бухгалтера Дубровского, а директору не было ничего. Рабочие приходят ко мне и спрашивают: как же так, законы существуют для всех или только для некоторых? Неужели, спрашивают, «рука», которая есть у директора, сильнее закона?

Дорогая редакция, прошу помочь распутать этот узел. Расследование прекратилось. Дело заглохло. Степанов по-прежнему работает как ни в чем не бывало, а его «верный помощник» Романова за то, что обманула родное наше государство, получила солидное повышение: ее назначили главным агрономом управления сельского хозяйства райисполкома и даже дали медаль «За трудовую доблесть»…

С уважением

Письмо редакция направила для проверки районным организациям. «Определенные осложнения в личном плане», которые предвидел Владимир Степанович, так сказать, не замедлили. Приближались праздники, в школе устроили вечер. Вдруг — незваные гости: Степанов с братом, приехавшим издалека. Оба навеселе. «Пишешь?» — спрашивает Степанов. «Пишу». — «Значит, пишешь? Молодец?» И — хвать по голове стаканом, завернутым в полотенце. Били нещадно. Долго, умело. Окружающие молчали: не кто-нибудь бил — директор…

Хулиганов наказали? Не смешите людей. Что, и следствие о приписках не возобновили? Почему, следствие возобновили. И даже довели до суда. Суду был предан Степанов? Не угадали: Дубровский, главный бухгалтер, тот самый, которого сняли с работы, избрав громоотводом.

Вот что написал Дубровский на имя прокурора сразу же после ареста:

«…В райсельхозуправлении мне сказали: «Иди работать к Степанову, это крепкий директор, он сделает из тебя человека…» Я безгранично верил ему, слушался во всем. Подписывал любые документы по его приказу… Однажды Степанов взял меня с собой в банк. Надо было оформить какие-то перечисления. Я сразу увидел, что они незаконные, но сотрудник банка Миша помог, и Степанов сказал: «Это надо отметить!» Я сбегал в магазин, купил водки, вина и закуски. «Деньги, — сказал Степанов, — покроем счетом за канцтовары». Это стало правилом: как нужны деньги на выпивку — беру под отчет в кассе, оформляем на канцтовары и угощаем нужных людей…

Помню такой случай: ездили мы со Степановым в Минск пробивать асфальт для совхоза. Степанов быстро все уладил, был в хорошем настроении, потребовал отметить. Купили ром, коньяк. Я тогда первый раз в жизни попробовал ром… Степанов водку не любил, предпочитал марочный коньяк и ром… А я не люблю ни водки, ни коньяка. Все пьянели, а я незаметно выливал. Один раз Степанов это заметил, сказал: «Ты не наш человек».

…Пили все больше, нужных людей прибавилось, выписывать счета на канцтовары стало уже невозможно. Тогда мы начали составлять фиктивные ведомости, оформлять наряды за никем не выполняемую работу на подставных лиц. Это стало основным источником расходов на пьянки. Хотя были и другие пути: например, фиктивная закупка запчастей к мототехнике и т. д.…

К нам часто приезжали разные работники из вышестоящих организаций: требовали для своих личных нужд бесплатно зерно (поэтому мы всегда его имели в запасе), самогон (его варили для нужных людей, используя совхозное сырье) и т. п. Я считаю, что Степанов шел на все это для пользы дела, в интересах совхоза. Он говорил, что этот способ в десять раз дешевле и проще любого другого. Еще он говорил, что нет такого «нельзя», которое нельзя убить сорока градусами».