Читаем Белые пятна полностью

Вот такие показания дал на следствии Петр Дубровский — молодой специалист, которому еще не исполнилось тридцати (а работать он начал под командой Степанова будучи двадцатилетним). Показания, нисколько не умаляющие его собственной вины, полностью подтвержденные материалами дела и неизбежно влекущие за собой обвинительный приговор.

«Здравствуй, мама, — писал Дубровский из камеры следственного изолятора, — меня арестовали, да это и к лучшему. Я не могу больше так жить. Мне опостылело вранье, эта грязная, подлая жизнь. Я рассказал всю правду, как Степанов меня сделал преступником…» И в другом письме: «Марийка, любимая моя жена, береги сына. Когда он вырастет, отец его выйдет на свободу очищенным от грязи, честным человеком… Следствие ведется по всем правилам…»

Следствие действительно велось по всем правилам. И успешно продвигалось вперед. Сначала его вел старший следователь следственного управления МВД Белоруссии подполковник милиции А. В. Харитонович, потом — следователь по особо важным делам прокуратуры Белоруссии, старший советник юстиции В. А. Автушко. Каждый новый свидетель, каждый новый документ открывали новые беззакония. Цифры росли — не цифры, объективно отражающие реальность, а цифры, объективно отражающие туфту. Они давно уже зажили своей собственной, независимой жизнью, войдя в победные отчеты и рапорты, одарив кого-то благами и почестями, став кому-то укором (тем, кто в своем хозяйстве не пошел на обман, предпочтя горькую правду «возвышенной» лжи), исказив ради низменных целей подлинную картину действительности. Следствию предстояла трудная работа: укротить резвость цифр, вырвавшихся из-под контроля, вернуть им реальное содержание, реальный смысл.

Юристы не ограничили себя рамками одного какого-то года, проверяли за несколько лет: важно было понять, случайность ли это, — скажем, приписка 119 тонн — или система. Оказалось: 119 — самая малая цифра из всех установленных… «…При составлении отчета за очередной год, — говорится в обвинительном заключении, — приписка картофеля в совхозе «Лонва» составила 184 тонны, а за предыдущий — 422 тонны…» Запомним эти цифры, они нам пригодятся, — и пойдем дальше.

Дальше? Куда же дальше? Разве что-то неясно? Разве надо еще комментировать то, что видно любому? Думаю, надо. Ведь проставить в отчете фиктивную цифру, дать ей «легальную» жизнь, придать ей, скажем точнее, формально юридическое значение в одиночку никак невозможно. Есть не только сдающий, есть еще и «берущий»: организация, подтверждающая, что сдана ей не цифра — картофель. Люди, скрепляющие этот факт своими подписями, отвечающие за них. Не станут же они во вред себе подписывать липу лишь потому, что Степанову хочется числиться маяком!

Верно, не станут. Никто от них бескорыстных услуг и не ждет. И нужды в этом нет никакой. В том-то и фокус, что обман приносит лавры обоим. Если не лавры, то хотя бы доход. А если и не доход, то, как минимум, спокойную жизнь.

Нам никак не понять этот абсурд, эту точность деляческого расчета, если мы не проникнем внутрь механизма обмана, где все детальки и винтики, оказывается, умело подогнаны друг к другу, — так подогнаны, чтобы ложь шла на пользу сразу всем участникам подлого дела, чтобы понудила их стать сообщниками, для которых сокрытие общей тайны — общее благо.

Итак, совхоз «Лонва» имеет годовой план: сдать государству 500 тонн картошки. А в наличии только 153. Полнейшая катастрофа! Для нас. Но не для Степанова. Потому что основная задача Степанова — продать не картофель, а цифру. Надо только найти человека, который согласен ее купить.

Находит! Находит Степанов покупателя. Его фамилия — Паклин. Он возглавляет совхоз «Спутник», где есть крахмальный завод, который — по идее — должен запустить покупку в свое производство. Правда, крахмал может получиться только из картофеля, а никак не из цифры. Но это уж второй вопрос. А пока что решается первый.

Решается он так. Паклин покупает у Степанова цифру: 400 с лишним тонн несуществующего картофеля. Выдает квитанцию. Как только квитанция оказывается в руках Степанова, совхоз «Лонва» в полном порядке: он отчитался. Зачем это нужно Паклину? Странный вопрос: у него ведь тоже есть план. План закупки. С него тоже спросят, если этот план будет не выполнен. Вот он и выполнен. Перевыполнен даже. Деньги «Лонве» переведены? Значит, «Спутник» тоже в порядке: ведь и он отчитывается отнюдь не картофелем, а квитанцией о переводе денег.

Выходит, деньги пропали? Уплыли в «Лонву»? Ничуть не бывало. Деньги вернутся. Даже с лихвой. Надо только подождать, чтобы кончился год. 31 декабря лучше помалкивать, а вот 1 января — поднять шум: «Лонва», где картофель?» Теперь этот шум никого не пугает: поезд ушел. Цифра гуляет сама по себе, растворившись в других, более мощных: в показателях по районам, по области. Баланс подведен, отчеты отправлены, кому теперь дело, сдан реальный картофель или мыльный пузырь?