Читаем ББК84Р7-4 М17 полностью

Я положил на костры трупы убитых воинов. Я знал, что по римским обычаям надо принести в жертву любимых животных убитых. Животных не было. Тогда я вылил перед каждым костром кувшин вина, чтобы хоть как-то соблюсти традицию.

Затем я зажег факел...

Помню, что именно в этот момент я подумал: «Странное дело, римляне довольно давно ушли за подмогой, отчего же их нет до сих пор?»

И я поднял голову. И увидел, что римские солдаты окружили нас и с удивлением смотрят на то, чем я занимаюсь.

Это была, признаться, странная картина: римские солдаты, лежащие на погребальных кострах. Рядом — иудеи, завернутые в погребальную одежду. Человек

Принесли мясо. Хозяин, его жена, дети суетились, подавали, но сами за стол не садились: быть может, это было и не очень гостеприимно, но они понимали, что помешают разговорам.

— Дальше? — Александр руками разорвал огромный кусок мяса. По бороде потек жир, и Александр рукой смачно вытер его. — Дальше все было, как и положено. Римляне арестовали всех нас, повели в Иерусалим. На мое счастье в это время прокуратор находился не в своей резиденции на Средиземном море, а в Иерусалиме. Ему рассказали про меня, и Пилат захотел увидеть человека, который устроил похороны тем, против кого дрался. Мы поговорили. Пилат сказал мне: «У меня есть стая дрессированных шакалов. Ты сможешь следить за ними?» Я ответил: «Не знаю. Но ведь у меня нет другого выхода, правда?» А шакалы оказались вполне дружелюбными, мне кажется, они еще более добры и преданны, чем собаки.

Александр кинул на пол кусок мяса. Добрые шакалы с рычанием бросились на него. Победил сильнейший. Мясо в секунду исчезло у него в глотке.

— Что он за человек, Понтий Пилат? — спросил Гард.

Александр на минуту задумался, прежде чем ответить:

— Он хороший человек.

— Завоеватель не может быть хорошим человеком! — вскрикнула Элеонора.

Александр посмотрел на нее, улыбнулся.

— Он хороший настолько, насколько может быть хорошим завоеватель. Хотя Понтий Пилат никого не завоевывал, он прислан к нам Римом. Он служит своей стране, и я не вижу в этом ничего ужасного.

Тут Элеонора вскочила, лицо ее налилось кровью:

— А ты служишь ему! Человеку, который пришел на твою родину! Человеку, который... который...

Не в силах найти слова, Элеонора рухнула на скамью.

Лицо Александра оставалось непроницаемым, казалось, он не слышит, что говорит Элеонора.

Вместо ответа Александр налил Элеоноре вина и спросил:

— Ты нашел Весть, Гершен? Гард кивнул.

— А Иисуса?

— Иисус — настоящий человек! — Элеонора снова закричала на Александра. — Он воюет против таких, как ты! Против таких, как твой Пилат!

— Иисус воюет? — удивился Гард.

А сам подумал: «Наверное, она метафорически говорит. Не буквально. Иисус не может воевать. Иисус — с мечом в руках? Этого не может быть. Это невозможно».

Гард поднялся из-за стола.

— Нам пора, — сказал он. — Спасибо тебе и хозяину. Но нам надо идти.

Александр тоже встал.

— Если я понадоблюсь, ты всегда найдешь меня во дворце Пилата. — Александр наклонился и шепотом сказал Гарду: — А женщину эту бойся! Красивые истерички могут легко погубить любого.

Гард хотел возразить, но не стал: зачем терять время? Кто бы что ни говорил ему про Элеонору — про эту женщину он все понимает сам.

Снова Гард и Элеонора шли по пустыне. Молчали.

На их пути встала каменная возвышенность. Они еще не поднялись на вершину ее, когда услышали отвратительный лязг мечей.

«Давненько я не дрался», — усмехнулся Гард, конечно, про себя.

Внизу шел бой: одни люди убивали других.

— Это зелоты, — сказала Элеонора. — Люди, которые, в отличие от твоего друга, не устают бороться за свободу нашего края. Видишь, красивый мужчина в самом центре сражения? Это и есть Иисус.

Человек, на которого показала Элеонора, дрался с удовольствием. Его меч сносил головы и протыкал тела.

— Мы должны помочь ему! — крикнула Элеонора и бросилась в гущу сражающихся.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

.

Внизу, под тем местом, где стоял Гард, разгоралась нешуточная битва.

Отряд римских солдат окружил людей в потрепанных одеждах. Люди были хорошо вооружены, агрессивны и, главное, организованны. Они совершенно не походили на бродяг — скорее, на плохо экипированную армию. Командовал ими высокий молодой человек с длинными, развевающимися под ветром, черными волосами.

Его лицо... Такое лицо могло быть у аристократа, писателя, ученного, мученика, наконец. Но никак — не у воина. Высокий лоб. Узкие губы. Глаза... Даже во время сражения читалась в них скорбь и мука.

Иисус с мечом в руках? Почему нет? В Библии могли быть исторические ошибки, это признают все ученые. Быть может, это одна из них? Почему нет?

Правда, если Иисус был воином, это совершенно меняет представление о нем. Но почему бы не поменять представление?

Комиссар не хотел признаваться самому себе, что готов думать о чем угодно, решать с самим собой любые философские и теологические проблемы, только бы опять не идти туда, где дерутся и машут мечами.

Надоело!

Комиссар видел, как Элеонора пробилась сквозь толпу к командиру и встала к нему спиной.

Они даже обменялись парой слов, но сквозь шум боя Гард их не услышал.