Читаем Басни Эзопа полностью

Мул пасся на лугу возле рощи. Подошла к нему лисица и спросила: «Кто ты такой?» Мул отвечал: «Животное». — «Не о том спрашиваю,— говорит лисица, — а спрашиваю, кто был твой отец». — «Дед мой был конь», — говорит мул. «И не об этом спрашиваю, — говорит лисица, — ты только скажи, как тебя зовут». — «Не знаю, как меня зовут, — отвечает мул, — отец мой умер, когда я еще был совсем маленьким. А чтобы не забыли мое имя, приказал он написать его у меня на левом заднем копыте. Хочешь знать, как меня зовут, — подойди и читай по копыту». Догадалась лиса о такой хитрости и побежала в лес искать волка, с которым у нее была вражда. Нашла она его под деревом, голодного, и принялась бранить: «Ах ты глупый, ах дурной, ах неразумный, зачем здесь валяешься, зачем голодом мучишься? Встань и ступай на ближний луг, там тебя ждет животное огромное, жирное и тщеславное; прикончи его, и наешься досыта». Пошел волк к мулу на луг, спрашивает: «Кто ты такой?» Мул отвечает: «Животное». — «Не о том спрашиваю,—-говорит волк, — а спрашиваю, кто был твой отец?» — «Дед мой был конь»,— говорит мул. — «И не об этом спрашиваю, — говорит волк, — ты только скажи, как тебя зовут?» — «Не знаю, как меня зовут, — отвечает мул,— отец мой умер, когда я был совсем еще маленьким. А чтобы не забыли мое имя, приказал он написать его у меня на левом заднем копыте. Хочешь узнать, как меня зовут, — подойди и читай по копыту». Тут волк, не смекнув, в чем дело, и не догадываясь о хитрости, подходит к копыту мула и начинает старательно его отчищать: он подумал, будто там и впрямь что-то написано, и хотел прочитать. А мул как хватил его прямо по лбу, так и глаза и мозг вышиб ему наземь. А лисица, которая притаилась поодаль в зарослях дрока, рассмеялась и захлопала в ладоши с такими словами: «Ах ты неразумный, ах глупый, ах дурной, и это ты-то полез читать, не зная грамоте? Клянусь моей правой лапой, поделом тебе раскроили лоб».

Так и все глупцы, когда хотят показаться учеными, то часто попадают впросак.

45 (27). Боров.

Много есть людей, которые недовольны частной жизнью и жаждут властвовать над теми, кто равен им и выше их. Послушай об этом басню.

Был в большом стаде свиней один тщеславный боров. Возомнив о себе, рассердился он, что не он в стаде вожак, и завертелся по стаду, громко визжа и сверкая клыками: этим он хотел всех напугать. Но никто не испугался, и сказал он в гневе: «Зачем мне здесь оставаться? Я приказываю — и никто не слушается, я гневаюсь — никто не бежит, я угрожаю — никто не трепещет. Нет, — говорит, — больше я здесь не останусь!» Встал и пошел прочь. По дороге набрел он на стадо ягнят, встал в середину, завертелся, громко визжа, брызгая пеной и сверкая клыками; увидели это ягнята и в ужасе разбежались кто куда. А боров остановился с важным видом и сказал: «Вот здесь мне лучше и остаться: здесь найду я приличный мне почет и внушу подобающий страх; здесь гнев мой всех обращает в бегство, угрозы всех заставляют трепетать; здесь все меня любят и боятся». Прожил он так немало дней, как вдруг однажды выходит на ягнят голодный волк, чтобы кого-нибудь отбить и сожрать. Ягнята, едва его издали завидели, разбежались во все стороны; а боров гордо решил, что ягнята его будут защищать, и даже бежать не подумал. Ухватил его волк и поволок в лес, себе на ужин, да по пути наткнулся случайно на стадо свиней, откуда был боров. Увидел боров своих и завизжал громким голосом. А они, как узнали его, так и бросились на волка все, как один, избили его, изранили до полусмерти и брата своего у него вырвали. И тогда встал боров посреди своего народа, полный горечи и стыда, и молвил: «Говорится в пословице: в счастье и в несчастье держись за своих! Вот и я, кабы не ушел от своих, не испытал бы таких невзгод».

Так и многие люди, гордо желая властвовать больше, чем им дано, нередко попадают в беду.

46 (32). Козел и волк.

Нередко на тех, у кого и сила и власть, восстают люди бессильные и нищие. Послушан об этом басню.

Волк гнался за козлом, чтобы его поймать; но козел взобрался на высокий обрыв у реки и был там в безопасности. Сел волк подстерегать его внизу. Два дня, три дня прошло, наконец почувствовал волк голод, а козел жажду, и разошлись они в разные стороны: сперва волк, чтобы поесть, потом козел, чтобы попить. Вот напился он досыта, посмотрел на свое отражение в воде и говорит: «Ах, какие отличные у меня ноги и какая прекрасная борода и какие огромные рога! И волк посмел за мною гнаться? А вот возьму я и выйду сам на него и не дам ему надо мной насильничать!» А волк из-за его спины все эти слова потихонечку подслушивал, а потом как вонзит зубы прямо ему в ляжку, да и говорит: «О чем это ты здесь рассуждаешь, братец козел?» Увидел козел, что попался, и говорит: «Ах господин волк, пощади и прости мою вину: таковы уж козлы, что когда напьются, то и пойдут болтать, чего не следует». Но волк его не стал жалеть и сожрал.

Учит эта басня людей бессильных и нищих не восставать на тех, у кого и сила, и власть.

Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Государство
Государство

Диалог "Государство" по своим размерам, обилию использованного материала, глубине и многообразию исследуемых проблем занимает особое место среди сочинений Платона. И это вполне закономерно, так как картина идеального общества, с таким вдохновением представленная Сократом в беседе со своими друзьями, невольно затрагивает все сферы человеческой жизни — личной, семейной, полисной — со всеми интеллектуальными, этическими, эстетическими аспектами и с постоянным стремлением реального жизненного воплощения высшего блага. "Государство" представляет собою первую часть триптиха, вслед за которой следуют "Тимей" (создание космоса демиургом по идеальному образцу) и "Критий" (принципы идеального общества в их практической реализации). Если "Тимей" и "Критий" относятся к последним годам жизни Платона, то "Государство" написано в 70—60-е годы IV в. до н. э. Действие же самого диалога мыслится почти одновременно с "Тимеем" и "Критием" — приблизительно в 421 или в 411—410 гг., в месяце Таргелионе (май-июнь). Беседу в доме Кефала о государстве Сократ пересказывает на следующий день друзьям, с которыми назавтра будет слушать рассуждения Тимея. Таким образом, "Государство", будучи подробным пересказом реальной встречи Сократа и его собеседников, лишено всякой драматичности действия и незаметно переходит в неторопливое, внимательное изложение с примерами, отступлениями, назиданиями, цитатами, мифами, символами, вычислениями, политическими и эстетическими характеристиками и формулами.Судя по "Тимею" (см. вступительные замечания, стр. 661), беседа происходила в день празднества Артемиды-Бендиды, почитаемой фракийцами и афинянами. Эта беседа в Пирее, близ Афин, заняла несколько часов между дневным торжественным шествием в честь богини и лампадодромиями (бегом с факелами) тоже в ее честь. Среди действующих лиц главное место занимают Сократ и родные братья Платона, сыновья Аристона Адимант и Главкон, оба ничем не примечательные, но увековеченные Платоном в ряде диалогов (например, в "Апологии Сократа", "Пармениде"). Известно, что Сократ отговорил Главкона заниматься государственной деятельностью (Xen. Mem. III 3).Хозяин дома, почтенный старец Кефал, — известный оратор, сицилиец, сын Лисания и отец знаменитого оратора Лисия, приехавший в Афины по приглашению Перикла, проживший там тридцать лет и умерший в 404 г. Здесь же находится сын Кефала Полемарх, который в правление Тридцати тиранов был приговорен выпить яд и погиб без предъявленного обвинения, в то время как Лисию, младшему брату, удалось бежать из Афин (Lys. Orat. XII 4, 17—20). Среди гостей находится софист Фрасимах из Халкедона, человек в обращении упрямый и самоуверенный, однако ценимый поздними авторами за "ясный, тонкий, находчивый" ум, за умение "говорить то, что он хочет, и кратко и очень пространно" (85 В 13 Diels). Фрасимах этот, профессией которого считалась мудрость (там же, В 8), покончил самоубийством, повесившись (там же, В 7).При обсуждении важных общественных проблем присутствуют молча, не принимая участия в разговоре, Лисий и Евтидем — третий сын Кефала (последний не имеет ничего общего с софистом Евтидемом), а также Никерат, сын известного полководца Никия, софист Хармантид из Пеании и юный ученик Фрасимаха. Что касается Клитофонта, сына Аристонима, софиста и приверженца Фрасимаха, то в перечне действующих лиц диалога он не значится, хотя кроме указания на его присутствие в доме Кефала (I 328Ь) он несколько раз подает реплику Полемарху (I 340а—с).Излагаемые Сократом идеи находят постоянную оппозицию со стороны Фрасимаха, в споре с которым как с софистом (ср. "Протагор", "Гиппий больший", "Горгий") яснее вырисовы вается и оттачивается истина Сократа.

Платон

Философия / Античная литература / Древние книги