Читаем Башня у моря полностью

Я попытался извиниться перед Сарой, но, по ее словам, это не имело никакого значения и она счастлива ехать со мной. Я ужасно возгордился, услышав эти ее слова, подумал, какая она настоящая леди, такая сильная и красивая, всегда преданная, никогда не жалуется. Нед тоже не жаловался. Он сидел в уголке с книжкой рассказов для мальчиков, но вагон слишком раскачивался, и читать было нелегко, а потому он бóльшую часть времени смотрел в окно.

Я старался пореже смотреть в окно. Лично я считаю, что не по-христиански и к тому же слишком опасно путешествовать с такой скоростью. Если бы в планы Господа входило наделить человека способностью передвигаться быстрее, чем со скоростью лошади, то Он бы создал для этого нормальное приличное животное. Но не несколько вагонов, несущихся по железным рельсам! Есть в этом что-то неестественное, и вообще, на кой черт кому-то нужно мчаться со скоростью сорок миль в час?

Но не проделали мы и половины пути до Бостона, как я не только знал ответ на этот вопрос, но и жаждал, чтобы мы неслись со скоростью восемьдесят миль, а это безобразное путешествие как можно скорее закончилось. Наверное, в вагоне имелась какая-то охлаждающая система для воздуха, но она не работала, и, когда мы добрались до места, моя одежда пропиталась потом, а от бесконечного раскачивания и тряски желудок у меня готов был вывернуться наизнанку.

– Мы переночуем в отеле, – сказал я Саре. – Найдем какой-нибудь поближе к вокзалу.

Сара, которая так устала, что и говорить не могла, благодарно кивнула.

Мы поплелись по платформе. Жара стояла такая, что я спрашивал себя: не умер ли уже и не горю ли в адском огне? Люди наталкивались на нас, громко разговаривали, а у Сары вид был такой больной, что я боялся, как бы она не упала в обморок.

– Нед, возьми маму, – велел я, сам с трудом ворочая языком, – посидите с ней там вон на скамеечке, пока я не найду багаж.

– Максвелл… – Сара ухватила меня за руку и показала вдоль платформы. – Смотри!

Я в недоумении уставился на громадного, безукоризненно одетого негра, стоявшего в нескольких ярдах от нас. В руках у него был большой лист картона с надписью жирными буквами, сделанными черным мелком: МАКСВЕЛЛ ДРАММОНД.

– Пресвятая Богородица, – выдохнул я; удивляться сил у меня уже не осталось. – Наверняка это послание самого Господа Бога.

Я поплелся по платформе, опасаясь, как бы это великолепное видение не исчезло. Но посланник твердо стоял на своем месте и с интересом наблюдал за моим приближением к нему.

– Я Максвелл Драммонд.

– Добрый день, сэр, – поздоровался негр, приподнимая котелок и почтительно кланяясь. – Прошу вас сюда, сэр.

– Постойте… моя жена… сын… багаж…

Черный слуга аккуратно взял квитанции из моей руки и сказал, что получит багаж, а я принялся бешено махать Саре и Неду, и, когда они поднялись со скамейки, кто-то похлопал меня по плечу.

Я развернулся, заметил полного человека приблизительно моих лет. На нем был пиджак такого идеального покроя, что я в жизни не видел, в руках он держал трость с серебряной ручкой и улыбался ирландской улыбкой.

– Макс, добро пожаловать в Бостон, – весело поприветствовал он, глядя на меня глазами такой же голубизны, как озеро Кашельмары.

Господи боже, где еще есть такой сплоченный народ, как ирландцы! И слезы наполнили мои глаза, когда я подумал обо всех нас, которые обречены на изгнание в тысячах миль от дома, но мы поднимаемся из праха несчастий и преследований, чтобы торжествовать победу над врагом. Да, я знаю, это сентиментальные мысли, но я ирландец и, Господь свидетель, в жизни так не гордился тем, что я ирландец, как когда этот незнакомый человек в городе, где я никого не знал, протянул мне руку и назвал меня по имени.

– Меня зовут Финес Галахер, – представился он, – и воистину друг моего брата Лайама и мой друг. Идем в мой экипаж, я отвезу вас в мой дом в Бикон-Хилле.

2

Я знал, что брат Лайама весьма успешен и имеет деньги, но удивился, обнаружив, что ничуть не преувеличивал, когда говорил Саре, как он богат и влиятелен. Мне было известно, что у него, как и у Джима О’Мэлли, есть игорный бизнес, но Лайам никогда не упоминал о сделках с недвижимостью, о компаниях и корпорациях. Может, он чуток завидовал – ведь Финес был его младшим братом, и оба они начинали в Америке с нуля.