Читаем Бабья доля полностью

Бабья доля

Стихи! Взволнованные лица.Стихи! Тревога. Правда. Страсть.И невозможно потесниться,и негде яблоку упасть.И сединою убелённыхсобрал солидный первый ряд.И лица девочек влюблённых —горячих, чистых и зелёных —огнем поэзии горят.Девчонки смотрят вдохновеннои замирают откровенно,когда гремит над залом стих!Потом поэт, сойдя со сцены,уводит в ночь одну из них.Они проходят, ночи эти.За них кому-то быть в ответе.Но как ты их ни назови —от них рождаются на светестихи и песни о любви!А на рассвете, в час рассвета,бледным-бледна, белым-бела,ко мне пришла жена поэта,жена товарища пришла.Бездонной горечью сандаладохнул китайский веерок —она вошла и зарыдала,легко споткнувшись о порог.И, может быть, немного значитпростая женская беда,и слёзы женские – вода.Но человек хороший плачет.И этот плач не нынче начат —неслышный, тянется года.И как назвать мне годы эти,и возвращенья на рассвете,и ночи горькие твои?Но как ты их ни назови —от них рождаются на светестихи и песни о любви!Ах, горький мёд – любовь поэта!Роса – краса в лучах рассвета!Костёр, пылающий для всех!И это всё —твоё мученье,твоё железное терпенье,твоё великое сраженье,твоя победа, твой успех.Я говорила, говорила,я всё сначала повторила,волнуясь, голосом звеня.Я тоже знаю слов немало!Она меня не понимала.Она не слушала меня.Она сидела, всё бледнея,откинув волосы со лба,в сто раз печальней, и сильнее,и неотступней, чем судьба.И улыбалась – не глазами,а побежденными слезами,и, изогнув упрямо бровь,легко косынку завязалаи чистым голосом сказала:– Ну, что поделаешь, – любовь…Она её зовёт любовью,несёт в душе, не на горбу,свою – ни девичью, ни вдовью —неисправимую судьбу!…Она ушла перед рассветомвстречать, и ждать, и всё – любить.Ах, если б я была поэтом!Уж я бы знала, как мне быть.

1963