Читаем Автономность полностью

Была ли это невинная просьба или что-то другое? Джек не занималась сексом с тех пор, как вышла из тюрьмы, если не считать нескольких неловких попыток с Кришем. Ее желания словно сломались – так же как раньше ее кости. Она не могла понять, что ей нужно, и еще меньше понимала желания других людей.

– Я к тебе не подкатываю, честно, – ухмыльнулась Лайла. – Просто я так устала, что, наверное, до дома не доберусь.

Все остальные ушли около полуночи. Джек пожала плечами.

– Ладно.

В полутьме лофта, в окружении коробок с логотипами корпорации, производивших научное оборудование, лежали Джек и Лайла. Внезапно оказалось, что они не могут заснуть, и они разговорились об итогах недавнего судебного процесса по поводу нарушения патента.

– Даже не верится, что Тортону дали десять лет, – яростно шептала Лайла. – Какого хрена? Он же не торговал этими лекарствами, а раздавал их жителям своего района – ведь там была эпидемия.

– Десять лет тюрьмы… Я еще легко отделалась.

Лайла промолчала.

– А можно я спрошу о том, как это было? – неуверенно спросила она. – Я читала «Желчные таблетки» и все пыталась набраться смелости и спросить об этом, но не хотела показаться пошлой, или странной, – или твоей фанаткой.

– В основном там было скучно. – Джек умолкла, чтобы не сболтнуть лишнего. Лайла – протеже Криша, и незачем произносить перед ней целую речь о том, как ее любимый босс продался, предал общее дело, пока Джек на личном опыте знакомилась с инженерией костей. Кроме того, внезапно у Джек появился вопрос, который ей отчаянно захотелось задать. – Ты серьезно не собиралась ко мне подкатить?

– Я могу и несерьезно… Я как бы… преувеличивала свое безразличие… сильно преувеличивала.

Джек приподнялась на локте, посмотрела на Лайлу и попыталась понять, почему спинка ее носа делает все остальные черты ее лица еще прекраснее. Полоса света из лаборатории внизу осветила лепестки ее татуировки и улыбку. И тогда Джек уже не могла сдержаться. Она схватила Лайлу сильнее, чем собиралась, и поцеловала ее крепче, чем хотела поцеловать кого-либо за последний год. Может, она действовала слишком настойчиво, но ее опьяняла возможность снова измерить силу ее желания. Лайла не возражала. Оказавшись в объятиях Джек, она заметалась и застонала от удовольствия.

Поспали около часа, пока у Лайлы не закончился синтез, а на следующий день они представляли собой двух самых счастливых невыспавшихся зомби в лаборатории.

Июль 2144 г.

Джек поставила мерный стакан с кофе на лабораторный стол рядом с Мед и бросила взгляд на лофт, где все еще спал Тризед. Более четверти века прошло, а она до сих пор ночует в кладовках лабораторий. И ее будущее никогда еще не было таким неопределенным, как сейчас.

– Вот мой план терапии, – объявила Мед. – Нам нужно обойти цепочку вознаграждения, которую создает «закьюити» – а сделать это можно только в том случае, если мы отключим воспоминания человека о зависимости. Люди возвращаются к препарату, потому что помнят о награде за работу – даже если прошли детоксикацию. Каждый раз когда что-то напоминает им о работе – будь то макетная плата или кисть, – они снова хотят принять «закьюити». Со временем у них появятся новые дофаминовые рецепторы, и это хорошо, но для нас главное – избавить людей от воспоминаний о награде.

– Логично, – задумчиво заметил Криш. – И какой блокировщик воспоминаний ты бы применила?

– Вот, взгляните. – Мед позволила себе быстро ухмыльнуться, а затем развернула в воздухе абстрактную схему молекулы. Она состояла из уже существующих биологических частей и белка, который Мед уложила сама. – Я назвала его «Реткон», – сказала она. Криш обошел вокруг стола, разглядывая проекцию со всех сторон. – Фактически мы создаем в мозгу ретроактивный континуитет. Мы изменяем нейроны так, чтобы обойти воспоминание о награде, связанной с «закьюити», и связываем настоящее с прошлым до возникновения зависимости. Можно сказать, что мы создаем для мозга альтернативное настоящее, меняя его представление о том, что только что произошло.

– Похоже, это будет легко. – Тон Криша казался то рассеянным, то саркастичным, и Джек вспомнила, почему она когда-то так сильно его любила.

– Что в результате почувствует человек, подвергающийся этой терапии? – Этот вопрос задал очень серьезный студент с шапкой непослушных рыжих волос на голове. – Они в буквальном смысле забудут о том, что приняли вещество, вызывающее привыкание?

– Я не уверена, – призналась Мед и взглядом призвала на помощь Джек. – Думаю, они что-то забудут, но точно не знаю, сколько и что при этом будут чувствовать.

– Но разве при этом вы не уничтожите воспоминания за несколько лет?

Джек уже поняла, что парнишка так и будет задавать вопросы и что у Мед мало опыта общения с любознательными студентами.

– Короче, – вмешалась она в разговор. – «Реткон» – не лекарство от всех видов зависимости. Такой препарат создать невозможно. Но он вылечит тех, кто принимал «закьюити». – Она переключила его внимание на себя, и Мед благодарно кивнула ей. – Мы можем спасти тысячи людей.