Читаем Аватар судьбы полностью

Но до этого мы вместе окончили институт, в феврале шестьдесят второго получили дипломы. В те годы каждый выпускник советского вуза получал «распределение», то есть обязательное направление на службу, где он обязан был отработать, как минимум, три года. Но случались исключения. Если распределение получал муж (или жена), то второму супругу могли предоставить так называемый свободный диплом: трудись, где хочешь. В то время я всерьез занялся живописью. У меня проявились определенные способности. Когда учился в вузе, вошел в редколлегию стенной газеты и оформлял ее каждую неделю. Писал плакаты и лозунги, рисовал так называемые «боевые листки». Наверное, если бы я занялся живописью всерьез, мог бы сделать карьеру, однако в Советском Союзе она мне была нисколько не нужна. Вдобавок американские кураторы вдолбили мне, чтобы я в своей жизни нелегала ни в коем случае не высовывался, не поднимался над средним уровнем. А профессиональный живописец, выставляющий или старающийся выставить свои произведения, в советской системе уже представлял собой вызов. Поэтому я, окончив институт, сосредоточился на том, что тогда называлось «халтурой» – или, со столь свойственной русским любовью к уменьшительным суффиксам, «халтуркой». Подвизался рисовать афиши для кино. Иногда ваял членов правительства для украшения улиц или демонстраций. Порой выписывал гигантские и бессмысленные лозунги: «Коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны». Или: «Без санитарной культуры нет культуры вообще». За что меня тогдашняя жена немало (как говорили у вас в ту пору) «пилила». Мол, нет у тебя ни самолюбия, ни честолюбия, ты обречен прозябать. Впрочем, платили художникам неплохо. А устраиваться я умел, от заказов не было отбоя. Возможно, сказывалась органически присущая мне американская деловитость: мне удавалось завязывать и в дальнейшем поддерживать деловые контакты. Я не гнушался нужному человеку не просто бутылку коньяку преподнести, но и сунуть «барашка в бумажке» в качестве благодарности за выгодный заказ. Я хорошо воспринял один из неписаных законов социализма: несмотря на декларируемое равенство и официальное неприятие «нетрудовых доходов», ты должен, чтобы устроиться более или менее сносно, вертеться (как тогда говорили). В итоге работой (и деньгами) я был не обделен и ко времени нашего развода оказался владельцем двухкомнатной кооперативной квартиры и автомобиля «Запорожец». Богач, по советским меркам! Супруга моя оказалась женщиной гордой – она благородно оставила меня в новой квартире и на машину не претендовала. Впрочем, я ей, помнится, около десяти тысяч рублей, накопленных на сберкнижке, пожертвовал, что по тем временам было громадной суммой. На эти деньги можно было не то что «Запорожец» купить (который все называли «горбатым»), а две новые «Волги»!

Иногда я получал – через тайник, но никогда лично – письма из центра. Мне сообщали, что папенька мой жив-здоров, а также сколько тысяч баксов составила сумма, накопленная на моем счете в банке. Впрочем, вскоре наступила осень шестьдесят второго, и начался Карибский кризис – слышали о таком?

Данилов вздрогнул. Сон про Карибский кризис он видел только что, перед бегством из бухты. А день назад Зубцов рассказывал, как именно в это время инопланетяне якобы разрулили столкновение двух сверхдержав, только непонятно, верить ему или нет? И вот опять! Не слишком ли много совпадений? «Да, конечно, я знаю», – пробормотал он.

Тогда я получил письмо (продолжил шпион) с указанием: «Будьте готовы к активным действиям. Новые инструкции вы получите дополнительно». Я подобрался и морально приготовился действовать, может быть, даже убивать. Однако ничего не произошло. Кризис благополучно разрешился, и вскоре в условленном месте я получил послание: «Подготовьтесь к отпуску на родине». И в январе шестьдесят третьего, сказавши всем своим знакомым в Москве, что уезжаю подхалтурить на юг, на Черное море, я вышел на связь с человеком из резидентуры. Вскоре меня переправили (аналогично тому, как забрасывали в пятьдесят шестом, только в обратном порядке) в Соединенные Штаты.