Читаем Аватар судьбы полностью

– Так считается, потому что никто о них не знает, и курирую их только я. Фондами, из которых оплачиваются эти операции, также распоряжаюсь лично я. Никто, кроме меня, не ведает ни о ком из тех, кто заброшен нами в Советский Союз и страны советского блока. И это гарантия от того, что их – и тебя, в том числе, мой мальчик, – вдруг не выдаст предатель, которого перевербует противник. А вторая гарантия того, что ты никогда не будешь провален, заключается в том, что до поры до времени тебе не станут давать никаких заданий. Ты не будешь никуда внедряться, кого-то вербовать, добывать какую-либо информацию. Не придется выходить на связь с центром и передавать важные секретные сведения – то, на чем сыплется девять из десяти разведчиков. Ты будешь спокойно жить и работать под прикрытием. А когда придет нужда или начнется активная фаза действий против Советского Союза – вот тогда-то ты и выйдешь на сцену и нанесешь свой один-единственный удар или сделаешь один-единственный выстрел. Тебе придется распрощаться, – продолжил он, – со здешней, американской судьбой. Командировка продлится годы, если не десятилетия. И ты должен понимать, что надолго, если не навсегда, простишься с привычным уровнем жизни и комфортом: кондиционерами, стиральными машинами и лимузинами почти в каждой семье. Тебе придется надолго, если не навсегда, распрощаться с мыслью о собственной комнате или, тем более, доме. В Советском Союзе большинство населения проживает в избах, бараках, землянках, военных палатках и общежитиях. Передвигаются по стране обычно в общих спальных вагонах. Да, жизнь в СССР суровая и довольно подлая. Тебе придется мимикрировать, слушать бесконечные речи на партийных и комсомольских собраниях и даже выступать самому, славить великого Сталина и дело коммунистической партии. Ты готов к этому?

Я без колебаний сказал:

– Да, я готов».

– Я не сомневался в тебе, мой мальчик! – директор ЦРУ с чувством пожал мне руку.

Начиная со следующей недели меня поселили в специальном конспиративном особняке. Большое неудобство заключалось в том, что мне полагалось постоянно носить маску. Мне сказали, что это ради моей же безопасности – чтобы ни один человек, видевший меня там, не смог узнать меня и впоследствии выдать, если вдруг он работает на противника или к нему переметнется. В коттедже постоянно проживали повариха, она же горничная, и слуга-истопник. Они также не видели моего лица. Каждый день сюда, ради меня одного, приезжали люди, чтобы меня учить. Как правило, учеба заключалась в том, чтобы подготовить меня к той реальной жизни, что творилась в ту пору в СССР, а учителями моими стали товарищи, вырвавшиеся из России либо во время войны, либо сбежавшие в «свободный мир» совсем недавно. Они рассказывали, как современные русские сейчас говорят, одеваются, ходят, ухаживают за девушками, здороваются, прощаются, пьют, едят, держат вилку и стакан. Они пытались втолковать все особенности и нюансы советской жизни и каждодневного поведения в коммунистической стране. Меня поразила, помнится, весть о полном отсутствии в державе дезодорантов и туалетной бумаги. И о том, что там не принято каждодневно принимать душ, да и негде его большинству столь часто принимать. Население обычно ходит раз в неделю, по субботам или воскресеньям, в общественные бани. Мне вдобавок страшно не понравилась советская одежда и обувь – некрасивая, серая, неудобная. И это мне придется носить повседневно! Но что было делать. Я приводил самому себе в пример солдат на войне: им тоже было тяжко в своих окопах, да их и убивали ведь, на то и война. Вдобавок, как ни тяжело мне будет в СССР, но моя работа будет оплачиваться, и когда я вернусь в Штаты (если, конечно, вернусь), меня будет ждать изрядная сумма в долларах, накопившаяся за время моего отсутствия.