Читаем Аватар судьбы полностью

Но настоящей находкой для меня стал анестезиолог, которого все вокруг называли, с любовью русских к уменьшительно-ласкательным, Петюня. Лет ему было около тридцати пяти, и он проживал вместе со своей престарелой мамашей в двухкомнатной квартире на Плющихе. Петюня был хронически холост, что для его возраста (и советского дефицита в мужском поле) выглядело довольно странно. Я начал наблюдать за ним. Никто из врачей не мог себе даже представить, что в шестьдесят четвертом году в столице Советского Союза они вдруг подпадут под наружное наблюдение. Поэтому никто из них не проверялся, не пытался сбросить «хвост», и вести их было нетрудно даже мне в одиночку. Я не болтался возле их работы, в непосредственной близости от Кремля, но встречал своих подопечных у дома – адресами, напомню, меня снабдил мой неведомый «кагэбэшный» источник.

Я познакомился с Евгенией и сразу пригласил ее в театр. За девять лет, проведенных в России, я усвоил, что женщины здесь, по крайней мере, на первом этапе отношений, ценят серьезных мужчин с интеллектуальным уклоном. Я не торопил события, но второе свидание мы провели в ресторане, а третье закончилось в постели у меня дома.

Работа свободного художника позволяла мне свободно располагать своим временем. Параллельно с романом, что я закрутил с Евгенией, я принялся наблюдать за ее коллегой Петюней. Молодой человек не бывал нигде, кроме службы, и не встречался с женщинами, хотя обладал привлекательной внешностью. Пару выходных он провел в библиотеке имени Ленина. Я устроился в читальном зале так, чтобы наблюдать за ним. Он изучал медицинские талмуды, делал выписки – возможно, собирал материал для научной статьи или диссертации. Но однажды, принаряженный и надевший галстук, он отправился в консерваторию. У входа его ждал мужчина лет сорока довольно приятной наружности. Мне удалось также купить билет с рук, и я видел, что эти двое просидели весь вечер рядом, без какой-либо компании, вдвоем посещали буфет, и между ними шла довольно светская, интеллигентная беседа. В шестидесятые в Советском Союзе поход куда-то вдвоем с мужчиной совершенно не означал, что между вами имеются интимные отношения. Но все-таки привычней было, когда друзья направляются вместе на футбол, хоккей или в баню. А тут – консерватория. И я решил проследить, куда парочка отправится после музыкального действа. Я готов был ставить десять против одного, что мужчины просто пожмут друг другу руки и разойдутся – гомосексуальные отношения были чрезвычайной редкостью в тогдашней Москве. Однако я не угадал. Парочка вместе села в метро. Я поехал вслед за ними. Петр и его спутник добрались до «Измайловской», а потом прогулялись и вошли в подъезд одного из домов, расположенного на Сиреневом бульваре. По тому, какие окна зажглись на фасаде, мне удалось установить квартиру, в которой, по всей видимости, проживал приятель Петюни. Я решил подождать у подъезда. Вскоре свет в жилище потух, но спустя часа полтора зажегся (я весь продрог, честно говоря, ожидаючи на детской площадке), а еще минут через двадцать из подъезда вышел Петя. На бульваре он поймал такси и отправился, судя по всему, домой – я не смог за ним проследить, поймать таксомотор в те годы в Белокаменной было непросто.

И тогда я решил понаблюдать за его компаньоном. В ту ночь он остался дома. По расположению окон я прикинул, в какой квартире мужчина живет. В следующий раз, оставляя очередной запрос в тайнике для моего неведомого источника в КГБ, я внес этот адрес и попросил установить, кто там проживает. Через неделю мне передали ответ (опять через тайник, как шло все наше общение): прописан по адресу некий Иван Колядушкин, двадцать восьмого года рождения, беспартийный, разведенный, старший литсотрудник одного литературного журнала, член Союза советских писателей и, между прочим, поэт, автор трех поэтических сборников.

В дальнейшем я переключил слежку на гражданина Колядушкина и в течение пары недель понаблюдал за его, так сказать, жизнью и творчеством. Времени, потраченного на это, я в итоге не пожалел. Три дня в неделю мой объект отсиживал в своем литературном журнале, пару раз бывал в исторической библиотеке, дважды посещал кино и однажды – театр, провел несколько вечеров в ресторанах – ЦДЛ, Дома журналистов и в затрапезной пивной. Все его поведение, на первый взгляд, было обычным для представителя московского верхнего среднего класса тех времен. Проблема (прежде всего, для него самого) заключалась в том, что всю эту светскую жизнь он осуществлял без малейшего присутствия женщины. Больше того, если он и развлекался, то постоянно и исключительно в мужской компании. Вдвоем с одним представителем сильного пола он побывал на премьере в кинотеатре, с другим – на спектакле в театре сатиры, и, наконец, в ресторан Домжура он пригласил все того же анестезиолога Петюню из кремлевской клиники. Помимо этого двое мужчин плюс все тот же Петюня после свиданий оставались в его квартире допоздна.