– Стыдно признаться, но начало всей этой дурацкой истории положил я... Много лет назад у меня был один студент, подающий большие надежды юноша по имени Симон Фост. Должен отметить, что надежды юноша оправдал: к тридцати годам Фост написал десяток трудов о влиянии алкалоидов на мозг человека, в тридцать два – возглавил проект «Чейлас», а в тридцать пять получил звание профессора и пост директора Алхимической лаборатории. Блестящий образец стремительной научной карьеры. Если бы не одно «но»... В свое время я имел неосторожность рассказать Симону легенду об Авалоне, острове без греха и без кары. Кто бы мог подумать, что красивая сказка так западет в его душу... Симон пришел ко мне в сорок первом. Он привел с собой талантливого и – это уж как положено! – подающего большие надежды молодого человека. Протеже Симона был, что меня удивило, по профессии инженером-радиоэлектронщиком...

Прервав монолог, Меерс поглядел на карманные часы и сложил губы удивленным «о».

– Однако, не продолжить ли нам...

Он двинулся чуть неуверенной походкой вперед. Лимек зашагал следом. За дверью был еще один шизофренически-веселенький коридор, но Меерс быстро свернул в темный чулан, оказавшийся вовсе не чуланом, а дном башенки с винтовой лестницей из кованого металла.

– Нам наверх, – обреченным тоном предупредил Меерс и принялся карабкаться по винтовой лестнице, продолжая говорить: – Фамилия инженера, как вы, наверное, уже догадались, была Петерсен. Они с Симоном пришли ко мне с безумной идеей. Они собирались построить машину, которая сможет останавливать Шторма. Они замыслили победить Бездну с помощью радиоэлектроники и алхимии. Для полноты картины им не хватало только старого психиатра с его древними легендами и немодным нынче фрейдизмом... Надо ли говорить, что я сразу согласился?

Лестница вывела доктора и сыщика в тесный проход, заставленный разобранными койками. За ним была совсем уж крошечная комнатка со столом, стулом и обшитой железом дверью. На стуле дремал санитар, внешность которого заставляла усомниться в теории полного вымирания неандертальцев.

– Эй! – прищелкнул пальцами Меерс. – Любезнейший!

Санитар встрепенулся и вскочил, едва не опрокинув стол.

– Можете идти. Мы здесь побудем некоторое время.

Когда санитар вышел, Лимек показал на железную дверь и спросил:

– Петерсен там?

– Никогда не перебивайте пожилого человека, – поморщился Меерс. – Во-первых, это невежливо, а во-вторых, он может потерять мысль. Да, Петерсен там, но он спит, и в ближайшие, – Меерс щелкнул крышкой часов, – минут пять его не разбудит даже двенадцатибальный Шторм. Так вот, о чем это я?

– О машине Петерсена.

– Ах да... Только не спрашивайте меня о принципе ее действия – я ни бельмеса не смыслю в физике, знаю только, что это определенного рода излучатель... Из нас троих – меня, Симона и Персиваля – получилась неплохая команда. Симон добывал опытный материал, Персиваль проводил эксперименты, ну, а я утилизировал, так сказать, отходы производства...

– Что за материал?

– Люди, мой юный друг, людишечки – те самые, ради которых все и затевалось... Но на определенном этапе исследований мы начали испытывать финансовые затруднения. Нам пришлось искать... гм, альтернативные источники средств. Тут пригодились мои старые связи. Генерал Отто Валлендорф, мой бывший пациент, и фабрикант Ламар Ксавье, до недавнего времени регулярно посещавший мои сеансы психотерапии, заинтересовались нашей работой. Они были большие придумщики, эти генерал и фабрикант... Они были – конспираторы! Эти два карманных заговорщика задумали свалить канцлера Куртца, и почему-то решили, что аппарат Петерсена им в этом поможет... Нам было наплевать.

– Вы не боитесь все это мне рассказывать? – не выдержал Лимек.

– Боюсь? – удивился доктор. – Кого? Вас? Или фельд-полковника Шварца?! – Меерс совершенно искренне рассмеялся. – Все персонажи этой истории уже мертвы, Лимек! Симон исчез неделю назад, Валлендорф сгинул во время последнего Шторма, Ксавье, скорее всего, угробили трискели... Остались только я и Петерсен. Меня уже трудно чем-то испугать, ну, а Петерсен... – Меерс опять взглянул на часы. – Впрочем, на то, что осталось от Петерсена, можете полюбоваться сами.

С этими словами Меерс вытащил из кармана длинный и замысловатый ключ старинной работы и отомкнул железную дверь.

6

Стены, обитые войлочными матами; лампочка в зарешеченном колпаке на витом проводе; тонкий полосатый матрас в рыжих пятнах; узенькое окошко под самым потолком, прорубленное в толще стены; параша в углу; перевернутая латунная миска валяется на полу; куча лохмотьев...

Где-то так Лимек себе все и представлял. Меерс щелкнул выключателем, и вместе с тусклой лампочкой сработала противно-гундосая сирена. Куча лохмотьев встрепенулась, на миг явив лысую шишковатую голову, которая тут же втянулась обратно, а потом попыталась поплотнее вжаться в стену.

– Подъем! – скорее взвизгнул, чем крикнул Меерс. – Быссстро!