Он ведь историк по образованию, вспомнил вдруг Мартынов от кого-то слышанное. Значит, сможет доказать всё, что угодно. Выбрать из безбрежного моря известных ему и неизвестных мне исторических фактов лишь те, что подтвердят любую его концепцию.

Даже не его, всё придумано задолго до Лесника… Кто только ни оправдывал себя тем, что лучше сжечь (расстрелять, уморить в лагере смерти, уничтожить высокоточной бомбой с лазерным наведением) десяток, сотню, тысячу — и спасти на порядок большее число людей. Гибель же случайно попавших под удар невинных — неизбежное и простительное зло… Печальная необходимость.

Спорить с Лесником на исторические темы не хотелось. И Геннадий вернул разговор к современности:

— Сейчас ведь не семьдесят девятый год. Это тогда могли взрываться космические ракеты на пусковых установках и тонуть атомные подлодки — а страна ни сном, ни духом… Скрыть уничтожение целого посёлка вместе с жителями не удастся. Мы засветим Контору, чёрт возьми! Вы же имеете прямой выход на высшее начальство! Попробуйте втолковать этим старым маразматикам, что они рубят сук, на котором сидят. Есть ещё время…

— Думаешь, в Политбюро дураки собрались? На Солнце ночью полетите… — мрачно процитировал Лесник бородатый анекдот. Потом добавил серьёзно: — Скрывать никто ничего не будет. Версия простая: катастрофа. Самая обыденная техногенная катастрофа Подземное газохранилище под посёлком. Остатки газа смешались с просочившимся снаружи воздухом. И как раз сегодня процентное содержание газовой смеси достигло критического значения. Достаточно самой слабой искры для взрыва… Журналисты посмакуют кровавые подробности, ритуально оплюют ядовитой слюной тоталитаризм, оставивший этакое недоброе наследство, помянут десятки подобных хранилищ, разбросанных до сих пор по стране… А потом всё потихоньку забудется.

— И мы забудем? Те, кто будет знать? Скажите, Лесник, — это ведь не первое ваше аутодафе?

Лесник помолчал. Потом ответил — сухо, коротко, одним словом:

— Третье.

— И как? Всё забыли?

— Сплю спокойно.

3

Тебе-то точно придётся всё забыть, думал Лесник.

Никогда агент Мартин не вспомнит о командировке в Лесогорск… О том, что однажды ему пришлось заниматься не своим делом. Делом, не терпящим жалости — ни к себе, ни к другим. К себе в первую очередь. Снова будет работать с играющими в сатанизм детками да с шарлатанами, выдающими себя за колдунов и магов…

И будет младший агент Мартин свято уверен, что Сергей Чернецов (псевдоним Хантер тоже придётся позабыть) — одноклассник и друг детства Серёга — уехал после школы учиться в столицу да так и не вернулся в родные края.

И только на медведей — на экране телевизора или за решёткой зоопарка — Мартынов будет смотреть с каким-то неприятным, неосознанным ощущением. Эмоции, впечатавшиеся в подсознание в момент смертельной опасности, трудно стереть до конца даже самым опытным суггесторам…

Но зачем он произнёс целую речь о великой исторической пользе аутодафе, Лесник сам не понимал. Не себя ли хотел убедить? Смешно стараться для человека, обречённого всё забыть.

Запищала рация. Лесник нажал кнопку приёма, поднёс наушник к голове. После короткой паузы отрывисто бросил в микрофон:

— Вас понял.

Геннадию почудился оттенок недовольства в тоне старшего коллеги. «Неужели всё-таки отбой?» — мелькнула надежда. Но Лесник произнёс сумрачно, без всякого выражения:

— Аутодафе.

Эпилог

АУТОДАФЕ КАК АКТ УНИЧТОЖЕНИЯ

Лесогорск, перед рассветом

Оказалось, что ГО (гражданская оборона, перешедшая в новые времена в ведение МЧС), вроде всеми прочно позабытая, вроде ныне никому не нужная, всё ещё вполне дееспособна. По крайней мере в Лесогорске.

Развешанные по городу репродукторы, когда-то давно, в иной жизни выдававшие бодрые песни на первомайских демонстрациях и в дни всенародного голосования за блок коммунистов и беспартийных, казалось, уснули навеки, став безгласной ржавеющей деталью пейзажа.

Но так лишь казалось.

Сначала грохнул взрыв — оглушительный, содрогнувший здания даже на далёких окраинах. На самом деле взорвался совершенно безобидный, хоть и весьма мощный заряд взрывчатки, заложенный далеко в стороне от эпицентра грядущих событий, — но никто из пробуждённых внезапным толчком людей этого не знал.

Спустя полминуты взрыв повторился, ещё более мощный, — и тут же предутреннюю тишину разорвал рёв сирен. Завывающие звуки катились волнами над городом, со всех сторон обрушиваясь на разбуженные взрывами дома. Репродукторам вторили гудки тепловозов со станции, динамики милицейских, пожарных, эмчеэсовских и медицинских машин. Все приёмники, не отключённые на ночь от местной сети радиотрансляции (многие привыкли вставать на работу в шесть утра под Гимн России), разразились тем же мерзким звуком сирен. Одновременно затрезвонили все городские телефоны — непрерывным, без пауз, звонком. Тревога! Тревога!! ТРЕВОГА!!!