Читаем Аромат крови полностью

– Теперь о ней плохо говорить не пристало, но… Та еще штучка. Да вы и сами знаете. Это все Дмитрий Иванович. Так просил, так просил, не смогла отказать. Ванзаров, умоляю, спасите конкурс!

В таком состоянии оставлять пожилую даму опасно, но иного выхода не было.

Выйдя в коридор, Родион наткнулся на скульптурную группу из глупого мальчишки и лестничных перил. Их объятия предстали ярким образом Горестного Уныния. Заметив властелина, Николя посмотрел с такой беспредельной тоской, что у Родиона не нашлось сил гнать его в шею. Собрав всю строгость, какая осталась, он поманил виновника. Коля предстал готовым к любым невзгодам, понурив главу и все такое.

– В нашем деле, коллега, не только удачи и победы, – дружелюбно наставлял Родион. – Надо уметь делать выводы и не повторять ошибок. У сыщ… тьфу ты, чиновника полиции главное – его разум. И логика. Семь раз думать, раз действовать.

Николя поклялся на форменной фуражке, что не подведет, а если что – искупит кровью. Такой вот впечатлительный ординарец попался. В качестве проверки ему было поручено важнейшее задание: следить за домом на Моховой. Но близко к швейцару не приближаться. Опасный тип.

В древних империях, в частности в восточных деспотиях, существовала добрая традиция: гонца, принесшего дурную весть, казнили на месте. Чтоб в следующий раз думал, что говорить. Нравы теперь стали несравненно мягче, заодно и тиранов поубавилось, но некоторую робость Ванзаров ощутил. Опять чиновнику полиции приходилось выполнять печальную миссию. Рыцарское сердце привыкло к виду трупов, но перед страданиями невинных людей было беззащитно. Когда же дверь распахнул худощавый господин в потертом сюртучишке, логика немедленно доложила сердцу: это существо – невиннее младенца. Мгновенный портрет был краток и полон: тихий, забитый подкаблучник. Неужели вздорная жена способна превратить в такое хищного самца?

Господин Изжегов в пищевой цепочке занимал последнюю ступень. Кушать его мог кто только пожелает. Печальное выражение покорности так въелось в его молодое лицо, что старило лет на двадцать. Мужчине было от силы тридцать, но выглядел он на все пятьдесят. Ему бы на пенсию, с тихим чаепитием и ногами в тепле. Такой старичок в молодости. К несчастью, мудрость лет была ему незнакома. Большие глаза с застывшим испуганным выражением не оставляли сомнений в умственных талантах: звезд с неба не хватает. Хорошо хоть читать и считать обучился. Заработает себе копейку на хлеб. И как на такое чудо согласилась блестящая Ляля?

Только услыхав слова «сыскная полиция» и не разобрав, в чем дело, господин Изжегов попятился, как от ночного кошмара, схватил пальто, метнулся в кухню за краюшкой хлеба, прижал ее к груди и замер в тупом ожидании. Решил: за ним пришли. Понадобились усилия, чтобы успокоить пугливого мужчину. Никого арестовывать не собираются, во всяком случае пока, а имеют важный разговор. До конца не поверив в такое счастье, Пеон Павлович (так представился хозяин) зазвал полицию в гостиную.

Родион постарался не показать виду, что знаком с интерьером. Теперь здесь пахло жареной картошкой и луком, как видно, роскошный ужин зятя мыльного короля. Изжегов спросил разрешения сеть, плотно сдвинул колени и положил на них ладони. Прямо скромная девица. Обрушить на такого правду – нельзя, чего доброго с испугу околеет. Ванзаров ласково и дипломатично спросил, чем занимается хозяин дома.

– В конторе служу, – быстро ответил Пеон. – При нашей мыловарне. Все больше с бумагами.

Интересно получается: господин Агапов выдал красавицу дочь за скромного служащего своей фабрики. Необычный случай отцовской любви. Неужели случилась великая любовь?

– Жалованье приличное?

– Спасибо, не жалуюсь…

– Театры или развлечения посещаете? У вас «Помпеи» рядом.

– Нет-с, все больше дома. Так за день намаешься, что спины не чувствуешь. Пока домой дойдешь, чуть не падаешь с усталости.

– В гостях бываете?

– К маменьке частенько забегаю-с.

Требовалось хоть немного еще потянуть светскую болтовню, но Родион не мог выдумать подходящей темы. Не о свойствах же мыла беседовать. И он сказал:

– У меня печальное известие…

– Что с маменькой?! – страшно побледнев, прошептал Изжегов.

– Нет… С ней все в порядке… Все хорошо… Ваша жена убита.

– Она умерла? – переспросил Пеон.

– К сожалению, да.

– То есть совсем умерла? Окончательно?

Родион и не знал, что ответить. Но господину Изжегову это было не нужно. Глубоко и сладостно вздохнув, словно выйдя из заточения, он расправил плечи, широко улыбнулся и проговорил:

– Свободен… Наконец-то…

Преображение было волшебным. Не хуже фокуса. Только что был задавленный жизнью доходяга, еле волочащий ноги, и вдруг – орел и красавец. Просто другой человек.

– Вас не интересует, что случилось? – спросил Ванзаров, внимательно следя за расцветающим созданием.

– Какая разница! Это такое счастье! Вы не представляете! Мучениям – конец. Спасибо вам! И у меня теперь есть все: квартира и дачка на мое имя, денежек поднакопил! Ох и заживем мы теперь с маменькой. А еще ведь и женюсь! Детишек заведу! Боже, какое счастье!