Читаем Аромат крови полностью

Тревожные вести летят из уст в уста быстрее ветра. Вскоре все работники «Помпей» знали, что случилась какая-то неприятность. Полиция во дворе, никого не выпускают с черной лестницы, а, наоборот, допрашивают. Никто толком не знал, что случилось, строились догадки, рождались домыслы, и от нараставшей тревоги становилось неуютно. Служащие шептались по углам, но распорядитель Циркин быстро навел порядок. Не хватало, чтобы публика почуяла неладное. Всем велено натянуть дежурное радушие, и ни звука о неприятностях. Циркин и сам не знал, что творится у него под носом, а потому, завидев плотного юношу, с мрачным видом слушавшего доклад городового, решил, что это и есть самый главный начальник. Выждав, когда тот освободится, Циркин подскочил, выразил всяческое почтение и спросил: может ли администрация быть полезной чем-нибудь? На такой вопрос принято вежливо ввести в курс дела, но юный медведь буркнул, чтобы его проводили туда, где хранятся декорации. Что там забыла полиция, распорядитель даже представить не мог. Но долг гостеприимства обязывал.

В темном закутке плотным строем теснились полотняные декорации в виде картин на подрамниках, ширмы темной ткани, разложенные прямо, какие-то прямоугольные конструкции, сваренные из железных уголков, и пустые деревянные рамы. Осмотрев театральное хозяйство при жалкой дежурной лампе, гость потребовал больше света. Циркин приказал подать. Внесли три больших подсвечника, разогнавших тени. Чиновник полиции рухнул на пол и, не жалея коленок, принялся осматривать доски, тщательно заглядывая в щели и даже указывая, куда подсветить. Поупражнявшись таким образом, вскочил, отряхнул брюки, скудно поблагодарил и заявил, что дальше сам справится. Набравшись смелости, Циркин пошел следом, выбирая удобный момент, чтобы задать вопрос. Но юноша, без стука открыв дверь маленького зала, арендованного до конца недели, захлопнул ее перед носом распорядителя. Сразу видно: большой начальник.

Лидия Карловна как раз разглядывала украшения, которые доставил посыльный из мастерской портьерных изделий. Обернувшись на хлопок, обнаружила знакомое лицо, исполненное мрачной решимости. Дама в летах знала, что такие перепады настроения свойственны молодым или неженатым мужчинам. С годами и супругой человек начинает себя контролировать куда лучше. А у этого – все эмоции наружу. Госпожа Маслова нашла немного строгое, но доброжелательное выражение:

– Уже как к себе домой входите… Стучались бы, а то здесь молодые дамы могут быть. Мне скрывать нечего, а от них визгу не оберетесь.

Все так же дерзко юноша отшвырнул стул, попавшийся на пути, подступил излишне близко, так что дама немного посторонилась, и без вежливых приветствий заявил:

– У вас имеется журнал посещения ваших собраний?

Женское чутье подсказало, что в этот раз полицейский шутить не намерен. Надо поддаться, быстрее отстанет, такой неприятный. Лидия Карловна указала приходную книгу, раскрытую на конторке. Родион вцепился жадно. Сегодня пожаловало меньше половины конкурсанток. Против Ляли стояла галочка. И против госпожи Лоскутовой, она же – Клавдия Васильевна. Но госпожа Вонлярская не изволила явиться. Впрочем, как и барышни Агапова и Лихачева.

– Насытили любопытство?

Мысленно взвесив тучность дамы на одной чаше весов правосудия и возможные последствия на другой, Ванзаров настоятельно просил ее сесть. Сам же остался на ногах.

– Очень простой вопрос: где госпожа Изжегова?

– Наверно, вышла куда-то… – легкомысленно ответила Маслова. – Эти барышни вечно куда-то бегают, то в дамскую комнату, то пошушукаться, прямо как дети…

– Вас не удивило, что ее до сих пор нет?

– Я же не обязана за ними следить!

– Вспомните, когда именно Ольга Ивановна вышла из зала?

– А в чем дело? – Лидия Карловна проявила первое беспокойство.

Обещав, что расскажет все, Родион повторил вопрос. Маслова мечтательно задумалась:

– Да почти сразу. Приехала, посидела минут десять и улизнула. Такая непоседа, все время надо вертеться.

– За ней кто-нибудь приходил или вызвал ее?

– Да нет же… Сама встала, вышла…

– Вот так, без всякой причины?

– Постойте… Ах да, она вынула из сумочки дамский мундштук и дамскую папиросу… Ну, верно: курить пошла. Тут дымить я не разрешаю. Потом пахнешь, как пепельница.

– Она что, курит? – чуть не закричал Родион. Но удержался на краю.

– А что такого? – в свой черед удивилась Маслова. – Взрослая замужняя барышня. Имеет право в общественном месте дым в глаза пустить. Для чего и держит. Мужчины на это падки. Даме с папиросой сразу услуги предлагают.

– Одна вышла?

– Совершенно одна.

– У нее была назначена встреча?

– Да откуда мне-то знать! Я конкурсом красавиц заведую, а не домом свиданий!

– Например, на часы не смотрела часто?

– Ну и вопросы, господин Ванзаров! Этому в полиции учат?

– Нет, сам дошел, – признался честный юноша. Как все-таки ненаблюдательны эти свидетели. Нет чтобы взять филерский блокнот и все заранее тщательно записать. А лучше бы… Ну это вовсе фантазии.