Читаем Аромат крови полностью

Ванзаров попросил разрешения забрать все косметические принадлежности с трюмо в спальне. Изжегов оказал всяческую помощь. Вынул из шкафа шляпную коробку, обтянутую атласом в синюю полоску, брезгливо выкинул летнюю шляпку и помог сложить баночки. Еще спросил: не желает ли полиция забрать и платья? Но это было без надобности. Прощаясь в коридоре, Родион спросил:

– На похороны пойдете?

– Об этом с господином Агаповым договора не было. Есть кому закопать!

И господин Изжегов мстительно улыбнулся.

За фигурной решеткой дома пряталась щуплая шинель. И неплохо маскировалась в тени чугунных лепестков. В этот раз Николя скорее умер бы, чем покинул пост. Стоял насмерть, замерзая, но не сдаваясь. Ванзаров не сразу заметил его, решив, что парнишка не выдержал и сбежал. Но, осознав ошибку, тихонько свистнул. Гривцов примчался не хуже Конька-Горбунка. И чуть не с разбегу доложил: на извозчике приезжала барышня, серое платье, жакетка на скромном меху. Затем веселая дама с молодым грузином, смеялись и шумели. Еще прибыл такой солидный господин, что швейцар кланялся в пояс. Но это, как видно, из соседей.

Пора нести дурную весть и в этот дом. Родион понукал себя, как упрямого ослика, но духу не хватило. Ладно, стерпит до завтра. Оруженосцу была вынесена благодарность и отдан приказ сворачивать филерский пост. Николя предлагал всяческую помощь, да хоть коробку донести, но чиновник полиции бы непреклонен: домой, греться. Сунув извозчику рубль, тихо попросил: мальчишку подвезти к самому подъезду, а если вздумает соскочить – поймать за шкирку и вернуть в пролетку. Старый возница обещал доставить в лучшем виде. За такие-то чаевые.

Сам же коллежский секретарь, поторговавшись, доехал за гривенный[17] с пятачком.

Приемное отделение участка не самое веселое место на земле. Сюда приходят с бедами и напастями, здесь обитают задержанные и просто нетрезвые личности. Помещение это, будто сито, собирает всю грязь, да и запахи витают не самые аппетитные. Кожей сапог пахнет, немытыми телами и ветшающей известкой. Что делать – полиция. Но в этот вечер приемное отделение незримо преобразилось. Словно праздник пришел. Ну, или что-то вроде. Сомкнув столы, чиновники Кручинский и Редер хорошо сидели. Прямо душевно сидели. А вот чиновник Матько уже сидеть не мог потому, что спал прямо на стульях. Благостную картину не нарушал и господин Лебедев. Напротив, подтащил стул, развалился, получая наслаждение. Даже злобная сигарка никого не смущала. В чем же секрет такой редкой идиллии?

Вовсе не бутылки с прозрачной жидкостью, одна пустая, другая – наполовину, были тому причиной. И не скромная закуска. А божественные напевы, что привольно изливались из мощной глотки негритянского певца. Мистер Лав был в ударе. Исполнив лучшие номера церковных хоралов (на что ушла первая емкость), теперь певец приступил к народным блюзам. Суровые полицейские таяли, как воск, от его баритона. За душу брали непонятные слова. Словно чужой народ смог выразить всю российскую тоску. Певец как раз прикончил песню. Чиновник Редер разлил не слишком верной рукой и провозгласил тост за мужскую дружбу и погибель всех баб, которые этому мешают. Лебедев честно перевел. Мистер Лав салютовал мужскому братству стаканом, в котором болталось на палец.

Наблюдать за идиллией Ванзаров не стал, о чем громко сообщил. Чиновники резко протрезвели, мистер Лав широко заулыбался, а криминалист не менее широко раскрыл объятия. Гостю были рады. Но Родион просил сворачивать. Арестованного в камеру, остальных – за работу. В общем, испортил людям вечер.

– Вам полстакана как слону дробина, а эти до дому не доберутся, – сказал Родион укоризненно. До чего правильный юноша, прямо сил нет!

Лебедев бодро икнул:

– Общественный порядок от этого не пострадает. А людям надо давать слабину, мой стальной коллега. Не всем хватает вашего рвения. Даже я не выдерживаю… И не пугайте своими усами. Ох, как Вагнер поет замечательно… А что это у вас? Опять дамская шляпка! И снова в голубую полоску! Знакомая вещица, да…

Коробка издала стекольный перезвон.

– Захватил всю косметику Изжеговой. Может пригодиться.

– Допускаю такое развитие событий…

– Аполлон Григорьевич, что-нибудь нашли на… в… теле?

– Как же иначе, мой нетерпеливый друг!

Лебедев потер лицо, и дымок хмеля, чуть туманивший взгляд, моментально исчез.

– У меня две новости: плохая и очень плохая. С какой начать?

При таком широком выборе трудно остановиться на чем-то одном. Родион согласился на первое и разместился за своим столом. На всякий случай.