Читаем Армагеддон. 1453 полностью

Он уже слышал приглушенные удары металла о землю. Ритмичные, равномерные, но ему показалось, что фоном им доносится какой-то гул. Через несколько мгновений Ласкарь понял. Люди по ту сторону земляной стены пели гимн, и Григорий хорошо его знал. Сербы, подумал он, такие же православные, как и греки. Убейте столько, сколько сможете, сказал шотландец. Что ж, христиане убивали друг друга так же регулярно, как турок. В армии султана были тысячи последователей Христа, а турецкий принц Орхан, претендент на трон Османа, защищал стены вместе со своими неверными. А еще был Амир.

Григорий прислонился к стене, сплюнул дрянь, оставленную во рту плохим воздухом и хорошей aqua vitae. Представил своего друга, его хлопающий по ветру шафрановый плащ, – и крепче сжал кинжал.

Он слушал неровное дыхание своих людей, мерные удары металла о землю, хвалы Христу-сыну и Марии-матери; пение становилось все громче, или же в темноте у него стал лучше слух. Другие чувства тоже обострились – запах пота, ибо в толпе, под землей было жарко, испущенные людьми ветры, спертый воздух; влажные ладони, капли, стекающие по спине. Григорий слышал, как люди за спиной бормочут молитвы, пока их не оборвал резкий шепот шотландца. И не мог не подпеть мысленно людям, которых собирался сейчас убить. «Приди же, Христос, во всей славе Своей, – подумал он. – Выведи нас из мрака».

Казалось, он был услышан. Сплошную тьму впереди внезапно пронзил луч света. Звуки гимна на мгновение стали чуть громче, потом их оборвал резкий окрик, в котором мешались радость и страх. Человек, что-то прошипевший по ту сторону стены, говорил не на сербском, слова было не разобрать. Зато ответный шепот турка был хорошо различим:

– Вы нашли его?

Джон Грант не шептал. «Давай!» – крикнул он и вонзил свою кирку в стену. Его человек, стоящий рядом, тоже ударил киркой. Четыре удара, и стена обрушилась в залитую светом каверну. Григорий щурился, пока размытые контуры не превратились в трех бородатых мужчин, раздетых до пояса, прижимающих к груди инструменты. Позади них стоял человек в тюрбане, с вытаращенными глазами. Одно бесконечное мгновение враги смотрели друг на друга. Потом раздался вопль шотландца – его родной боевой клич, который уже приходилось слышать Григорию.

– Крейгелахи! – заорал Грант и снова ударил киркой – в голую грудь стоящего перед ним человека.

Все, бывшее тишиной, превратилось в шум, бывшее недвижным – в движение. Григорий качнулся вперед, едва не оставив за собой ноги, побежал, нырнул, чтобы уклониться от взлетающей лопаты, стремясь добраться до турка, пока тот не выхватил из ножен изогнутый кинжал. Он успел. Одной рукой сжал кисть, отводя чужое оружие назад, другой вонзил собственную сталь в горло, но слишком поздно, чтобы предупредить крик, рвущийся из горла врага: «Сюда, во имя любви к Аллаху!»

Божьего имени было достаточно. По всей широкой, хорошо освещенной галерее пришли в движение люди. Вскакивали отдыхавшие минеры; оборачивались с оружием в руках солдаты. Толкая умирающего турка на землю, Григорий слышал, как вскрикивают и падают люди, мимо которых он пробежал. Его солдатам приказы не требовались – они уже бежали вперед, с молодым командиром во главе. Григорий прижался к стене, чтобы его не затоптали, дождался, пока пробегут все двадцать гвардейцев, и бросился следом.

– Отбросьте их! Отбросьте подальше!

Грант был рядом, следом толпой бежали его собственные минеры. Некоторые держали лопаты и кирки. Большинство тащили глиняные горшки, обернутые тряпьем. На бегу – поскольку вражеские минеры и турецкие солдаты, до последнего человека, развернулись и кинулись прочь – Григорий крикнул:

– Что в этих горшках?

– Плоды моих трудов. По крайней мере в будущем. Не скором, – проревел в ответ Грант.

Он резко остановился, его люди и Григорий – тоже. Присвистнув, шотландец указал на предмет, похожий на большой пузырь; из него торчала длинная палка, уходящая в дальний край мины.

– Смотри-ка! Насос для очистки воздуха. Отличный образчик. Я его прихвачу.

Джон нагнулся, оторвал устройство от земли, потом оглянулся.

– Начали! – приказал он, и его люди, аккуратно поставив горшки на землю, начали подрубать подпорки галереи.

Грант обернулся к Григорию:

– Тебе что, нечем заняться? – Он указал вперед, потом вытащил серебряный свисток. – Не забывай прислушиваться к моему сигналу. Он скоро будет.

Григорий задержался всего на пару секунд. Впереди было тихо. Теперь, когда он побежал дальше по галерее, звуки вернулись, а следом – вид. Его люди, скучившись, разили кинжалами и топорами турок. Ширины туннеля хватало для боя пятеро на пятеро, и первый ряд сражался, а остальные давили сзади. Слышались крики страха, ярости, внезапной боли. Некоторые взывали к Богу, каким бы они его ни видели. Но в целом шума было немного, как будто обе стороны сознавали хрупкость земли, давившей на них, и боялись ее потревожить.