Читаем Армагеддон. 1453 полностью

Потом Григорий получил ответ в некотором роде. Он высоко держал факел и в очередной раз всматривался в черноту – разрушенный пролет лестницы, ведущей куда-то вниз, треснувшие ступени, заваленные кусками кладки, – когда раздался взрыв. Не пушечный выстрел, донесшийся из-за стен, а настоящий взрыв, шедший из этой черной глубины. Взрыву предшествовали пронзительные крики: «Нет, нет… НЕТ!» Потом внизу распахнулась какая-то дверь, повалил густой дум, а следом выскочил нужный Григорию человек. Грант взбежал по лестнице. Весь в огне.

– Святой Петр, трахающий Папу в задницу! – кричал он, сбивая с одежды пламя. – Святая Катерина, ласкающая…

Григорий мгновенно расстегнул плащ, набросил ткань на друга, повалил шотландца на землю и сам упал сверху. Из-под тяжелой шерсти продолжали доноситься ругательства – изобретательные сочетания святых и непристойных действий – и запах обожженной плоти. Когда шотландец перестал дергаться, а проклятия наконец-то стихли, Григорий медленно приподнял край плаща. На него уставились два глаза – темные дыры в грязно-белом овале.

– Ты когда-нибудь слезешь с меня, здоровенный греческий болван? Ты раздавишь будущих наследников клана Грантов.

Григорий поднялся, осторожно снял плащ с распростертого на земле мужчины. Тот встал.

– Я тоже рад тебя видеть, шотландец. Не скажешь ли, почему, когда бы мы ни встретились, ты каждый раз что-то взрываешь?

– Это моя работа, не знал? – Расколов почти сплошную грязь, блеснули в улыбке зубы. – И мне это нравится.

Григорий пригляделся:

– Что ж, этот взрыв лишил тебя бровей.

– А, сгорели пару недель назад… Ерунда. Я выяснил, что безопаснее всего вообще не иметь волос на теле. Меньше будет гореть. – Он снова усмехнулся. – А ты что здесь делаешь?

Григорий указал на двадцать человек, стоящих сзади.

– Мне сказали, что уже почти пришло время для… – Он ткнул рукой в сторону еще дымящейся лестницы. – Турки близко, верно?

– Да. Но еще не слишком. – Грант смахнул с дублета тлеющий уголек. – Пойдем, – сказал он, поворачиваясь к лестнице. – У нас есть немного времени. – Обернулся к Григорию, который остался на месте. – Не беспокойся, человече. Все, что могло взорваться, взорвалось. Пока что.

– Вот это «пока что» меня и тревожит, – пробурчал Григорий, неохотно последовав за другом.

Грант остановился, посмотрел на гвардейцев.

– Скажи своим людям, чтобы пока отдыхали, но были готовы к моему сигналу. И еще скажи, что там не будет места для этих здоровенных проклятых алебард. Мечи тоже слишком велики. Длинные кинжалы и топоры – самое то.

Григорий повернулся и кивнул своему заместителю, который все прекрасно слышал. Шотландец вечно разговаривал так, будто стоит на строевом плацу. Мужчины начали избавляться от лишнего оружия, а Григорий последовал за другом вниз, в дымящуюся яму.

Поначалу Григорий ничего не видел, но Грант как-то справлялся, ибо зажег фонарь, луч которого прорезал дым, уходящий вверх по лестнице. Кашляя, Григорий оглядел большой каменный подвал. Вокруг были разбросаны бочонки, осколки стекла и какие-то металлические инструменты, под ногами что-то хрустело.

– Этот взрыв сильно повредил твоей работе? – спросил он.

Грант поставил на ножки стол, подобрал каменную миску.

– Не особо. Это место выглядело почти как сейчас. На самом деле просто маленький эксперимент.

Он показал Григорию чашу. Дно обгорело и слегка дымилось.

– Я думал, что разобрался с этим. Срабатывает семь раз из десяти, но… – Он вздохнул и умолк.

– Разобрался с чем?

– Да с греческим огнем, разумеется.

Грант покачал головой.

– Самая большая трудность с пропорциями. Сколько смолы, которую мы привезли с Хиоса, нужно смешать с окислителем…

Он поднял тарелку; Григорий вдохнул струйку гнуси и раскашлялся.

– Да, – рассмеялся шотландец. – Птичье дерьмо, заботливо соскобленное со скал на берегу. Сплошная селитра, но сомнительного качества. – Он поставил миску. – Если хочешь прочистить голову, понюхай эту бочку.

Григорий осторожно наклонился к жидкости, вдохнул… От резкого запаха закружилась голова. Ему пришлось опереться на стол, чтобы устоять на ногах.

– Ага, – рассмеялся Грант. – Тебе не захочется нюхать эту штуку слишком долго. От нее становишься как пьяный, и голова болит сильнее, чем от той aqua vitae, что я гнал для пиратов.

Он нагнулся, осторожно понюхал сам.

– Это называется нафта, она из Ирака, какого-то места на восток отсюда. Вот она и горит. Но пока мне не удалось сделать ее достаточно устойчивой, поэтому… – Джон махнул рукой на свою обгоревшую одежду, потом продолжил: – Кстати, об aqua vitae… Ты не хочешь выпить?

У Григория все еще немного кружилась голова. Но если он собирается сражаться, глоток спиртного, приготовленного шотландцем, не повредит, а поможет. Только один. Два – и ему захочется пять. И тогда он может стать неосторожным.

– Где ты ее держишь? – спросил он.

– В моей комнате. Там… – ответил Грант и направился к двери в одной из стен.