Читаем Арарат полностью

Денисов старался отогнать тревожные мысли, которые могли помешать ему руководить боем. Он вытер запыленный, потный лоб. Положение 1001-го полка становилось все более и более тяжелым. Артиллерийский огонь врага почти накрывал его позиции. Заметив приближающегося с картой Гомылко, Денисов опустил бинокль.

— Разрешите обратиться, товарищ комдив? — произнес Гомылко осипшим голосом.

Комдив чувствовал, что его начштаба не скажет ему ничего утешительного.

— Докладывайте, — коротко сказал Денисов.

— Наша левая соседка… двести семнадцатая, сдала Демидовку… — проговорил Гомылко и красным карандашом показал на карте направление, в котором отошла соседняя дивизия.

Денисов махнул рукой, но за этим не последовало обычных в подобном случае слов: «Черт бы их побрал!..» Он лишь потер рукой лоб и вполголоса спросил:

— Еще что скажете хорошенького?

— Противник пытается зайти к нам в тыл, вклинившись в участок тысяча первого полка…

— Ну, и что ж вы предлагаете? — спокойно спросил Денисов, быстро прикидывая в уме возможное решение.

— Разрешите отозвать из центра батальон и послать наперерез…

— Ну что вы?! — резко остановил его Денисов.

Карандаш Гомылко замер на карте.

— Не вижу другого выхода, товарищ комдив.

— Пошлите батальон из резерва. Нельзя ослаблять центр.

Гомылко знал, что Денисов крайне неохотно пускал в ход резервные части. Батальон, о котором говорил Денисов, был оставлен в резерве на самый крайний случай. Карандаш выпал из рук Гомылко.

— Но ведь в резерве… — пробормотал он.

— Ну, да это неоспоримая истина, — поняв его мысль, кивнул головой Денисов. — Час тому назад это было истиной, но в военной жизни истины изменчивы. Выполняйте приказ!

Гомылко взял под козырек и направился к телефону передать приказ комдива.

Авиация противника начала бомбить тылы дивизии. Денисов взял бинокль и довольно долго рассматривал поле боя. Что-то похожее на улыбку мелькнуло на его лице. Действующему на правом фланге 625-му полку, отразившему все атаки противника, удалось продвинуться вперед. Эта удача в какой-то степени утешила комдива. Он приказал соединить себя с командиром полка, который коротко доложил, что первый батальон под командованием капитана Шеповалова вытеснил противника с передовых позиций, а командир второй роты Белобородов погиб.

— Кто его заменяет?

— Командование роты взял на себя комвзвода Карпов. В первом батальоне…

Сильный взрыв заглушил слова комполка. Денисов отвел трубку, потряс ею в воздухе и снова приложился к ней.

— Ну, что у вас там в первом батальоне?..

— Тяжело ранен комиссар Хромов, некем его заменить.

— Пошлите пока парторга.

— Для закрепления успеха прошу усилить батальоном.

— Держитесь своими силами. Получите огневую поддержку от дивизии.

Денисов отошел от телефона. Итак, Хромов… очень уж был горяч, вероятно, сам возглавил атаку. Закрепить успех… А когда прибудет пополнение? Денисов снова потер лоб. Связавшись со штабом армии, он попросил прислать бомбардировочную авиацию.

Он не заметил, как настал полдень: перед глазами стояла сплошная завеса пыли и дыма. Подошел с докладом начальник разведки: захваченный в плен вражеский офицер на допросе сообщил, что противнику подбросили свежий полк.

Денисов задумался над перегруппировкой своих сил. Послышались непрерывно следовавшие друг за другом взрывы.

— Быстро разузнайте, что там происходит! — приказал он адъютанту.

Выяснилось, что самолеты противника перебили расчет двух гаубиц. Денисов глубоко перевел дыхание, словно ему не хватало воздуха. В ушах звенело от залпов зениток и постепенно замиравшего рокота самолетов.

Положение дивизии постепенно ухудшалось. 625-й полк, действовавший в этот день наиболее удачно, также попал в тяжелое положение: противник сосредоточил большую часть своих сил против этого полка, и ему грозило окружение.

Наступившая ночь не принесла успокоения Денисову. Вернувшись в штаб, он задумался: положение дивизии было тяжелое; придется снова просить о пополнении, о том, чтобы ему подбросили танков, помогли авиацией…

Ординарец принес алюминиевую тарелку с гречневой кашей и двумя кусочками консервированного мяса. Денисов за целый день не прикоснулся к еде. Взяв ломоть украинского пшеничного хлеба, он положил сверху кусочек мяса. Но есть ему не хотелось, сказывалось сильное нервное напряжение. С ломтем в руке он подошел к стене, окинул взглядом карту и начал мысленно набрасывать план будущих операций. В комнате было душно. Он расстегнул воротник кителя и, почувствовав облегчение, принялся за свой ломоть хлеба с мясом.