— О, что вы говорите, какое беспокойство!.. Не знаю, как вас величать по имени-отчеству? Меня зовут Илья Карлович. Я сразу же догадался, что вы кавказец. Эх, люблю Кавказ! Чудесная страна: редкостные фрукты, пылкие люди…

— Особенно люди? — скупо улыбнулся Асканаз.

— Ну да, чудесные люди! Но вы так и не сказали, как вас звать, товарищ старший политрук?

— Ну, вот, мы и добрались до станции! — произнес Асканаз, не чувствуя необходимости называть свою фамилию слишком настойчивому незнакомцу.

Вокруг станционного здания собралась огромная толпа, но благодаря усилиям милиционеров и военных патрулей удалось водворить порядок, и людей посторонних на перрон не пропускали.

Заметив, что старший политрук, фамилию которого ему так и не удалось узнать, уже становится в очередь, чтобы пройти на перрон, Илья Карлович сделал последнюю попытку заставить своего спутника разговориться.

— Товарищ старший политрук, — просительным тоном сказал он, — мой единственный сынок накануне войны был призван в армию и находится где-то здесь поблизости. Может, вас не затруднит передать ему письмо? Сами понимаете, чувства отца…

Тоном, который мог показаться оскорбительным собеседнику, Асканаз сказал:

— Письмо можете послать по номеру полевой почты.

Илья Карлович ничем не обнаружил, что его задел ответ Асканаза. Нервно потерев лоб, он с довольным видом воскликнул:

— Очень признателен вам за совет, товарищ старший политрук! Желаю вам удачи.

Асканаз не мог заподозрить что-либо дурное в просьбе своего спутника: совершенно естественно было желание отца послать весточку сыну, призванному в армию. Но Асканаз все же почувствовал облегчение, когда Илья Карлович отстал от него.

Встретив на перроне знакомых командиров, Асканаз вместе с ними сел в вагон, С первой же минуты он почувствовал невольную симпатию к одному из своих попутчиков — капитану Борису Шеповалову, который также направлялся в дивизию Денисова.

Это был молодой человек с веснушчатым круглым лицом, густыми русыми волосами и крепкими руками. Прошло несколько часов, и Асканаз почувствовал, что Шеповалов относится к нему тоже с искренней симпатией. Это было уже предвестием дружбы. Они завоевали доверие друг друга, беседуя о самых простых и обыкновенных вещах.

В пять часов дня поезд довез их до места следования. Асканаз и Шеповалов вместе с несколькими другими военными пешком добрались до штаба дивизии, расположенного в землянках, наскоро вырытых у опушки леса.

Они явились к начальнику штаба дивизии — немолодому подполковнику, который сказал, принимая их документы:

— Как раз вовремя подоспели!

Асканаз получил назначение дивизионного агитатора, Шеповалов был направлен в один из полков командиром батальона.

Вскоре Асканаз был вызван на совещание. Разъяснив вкратце создавшееся положение, комиссар приказал политработникам немедленно отправиться в полки, чтобы подготовить дивизию к предстоящим боевым операциям.

Асканазу очень хотелось повидаться с Денисовым, прежде чем отправиться в свой полк. Он свернул было к землянке Денисова, но вскоре остановился, не пройдя и нескольких шагов: ведь он находился сейчас в иных взаимоотношениях с Денисовым, а все, что нужно было ему знать, ему разъяснили. Стоило ли беспокоить командира? Асканаз уже повернул обратно, когда из землянки вышел сам Денисов в сопровождении командира артиллерийского полка. Перед боем Денисов решил лично еще раз проверить готовность артиллеристов. Увидев Денисова, Асканаз тотчас же вытянулся и взял под козырек.

Денисов замедлил шаги и произнес:

— Ну как, все в порядке? Получил назначение?

— Точно так, товарищ командир! — отрапортовал Асканаз.

Опытный командир почувствовал, что его политрук что-то хочет ему сказать, и с улыбкой добавил:

— Вероятно, Аллочка надавала вам поручений, а вы обещали их в точности выполнить?..

Асканаз в первую минуту не понял, какую Аллочку, имеет в виду Денисов — жену или ее племянницу. У Денисова сейчас каждая секунда была на счету, и, вновь принимая официальный тон, он сказал:

— Ну, приступайте к делу!

— Есть, товарищ полковник! — ответил Асканаз и зашагал в расположение своего полка.

Глава вторая

АНДРЕЙ ФЕДОРОВИЧ ДЕНИСОВ

Дивизия Денисова принадлежала к числу тех частей Красной Армии, которым выпало на долю первыми принять на себя удар вооруженного до зубов врага.

В конце августа дивизия закрепилась на одном из участков Украинского фронта, вдоль западного берега Днепра.

В три часа ночи Денисов собрался на КП, решив по пути зайти в помещение санбата, где находились доставленные с передовой линии раненые.

Когда Денисов вошел в комнату в сопровождении адъютанта, он увидел бойца с прибинтованной к груди левой рукой, стоявшего возле кровати. Увидев командира дивизии, боец вытянулся и отрапортовал:

— Товарищ комдив, шестеро раненых ждут эвакуации в тыл. Докладывает красноармеец — снайпер Зотин.

— Так, ждут эвакуации шестеро. Но здесь я вижу семь бойцов.

— Точно так, я седьмой.

— А вы чего ждете?

— Жду вашего приказа остаться в санбате, пока заживет рана. Рана-то у меня легкая.

— А что говорит врач?