У кривоного самца Вронского мелькнула мысль, что неплохо было бы дать собаке сосиску, одну из тех, что он ел нынче за обедом у графа В., поскольку сосиски были на диво хороши, и неплохо было бы узнать у графа или у его повара рецепт их приготовления, так как не все в столице могут готовить подобного рода блюда, и повар графа В. наверняка итальяшка или французик, не иначе, поскольку у французиков кулинария просто в крови… но тут Вронский обратил свой взор на Анну, поняв, что слегка отвлекся от беседы и теперь его очередь что-то сказать.

– Да-да, – Вронский согласно покивал. – Это было прекрасно, совершенно согласен с вами, просто великолепно!

– Что великолепно?!. То, что человека раздавил поезд? Или что его жена стала вдовой, а дети, возможно, умрут от голода?

Вронский смекнул, что он, видимо, упустил какой-то важный шмат разговора, и попытался оперативно выправить положение:

– Нет-нет, что вы, Анна, ни в коем случае! Я вовсе не то хотел иметь! – воскликнул он, непроизвольно взглянув на Аннины молочные железы. То есть я имел в виду, что хотел сказать… в смысле, это, конечно, ужасно – хотеть того, что я сказал… Простите, я оговорился. Мне не нравится, когда умирают дети.

Анна, наконец, услышала от него то, что хотела услышать – небольшой осмысленный кусочек про детей и вздохнула: ей тоже не нравилось смотреть, как умирают дети, и она подумала, что Вронский очень хороший человек и это здорово… да-да!.. это просто здорово, что он так любит детей!

Анна слегка, буквально на пару миллиметров придвинулась к Вронскому, и он, не столько увидев, сколько почувствовав ее приближение, возликовал. Его подсознание, уловившее это небольшое движение самкиного тела, дало наверх обычную команду: «радость, удовольствие». Вронский и сам слегка, совсем чуть-чуть, незаметно для самого себя придвинулся навстречу самке. Возможно, только для того, чтобы обойти лужу.

Трудно сказать, когда впервые в лобных долях Вронского отчетливо оформилась мысль совершить с чужой самкой акт неоднократной копуляции. Не исключено, что это произошло как раз между шелудивым псом и грязной лужей. Но разве так уж важно, где и в какой момент случилось то, что случилось?..

Нам важен результат.

§ 2 «…Анна не метала икру и не откладывала яйца…»

Когда после прогулки Анна вернулась в свое жилище, первое, что неприятно поразило самку – контраст между ее постоянным брачным партнером Карениным и Вронским. До тесной прогулки с Вронским Анна уже как-то притерпелась к виду своего старого самца, привыкла к нему, но теперь она явственно видела, насколько тот проигрывал молодому – кожа Каренина была дряблой, испещренной пигментными пятнами, белесый цвет волос тоже не говорил о молодости и здоровье, да и вообще – Анна поморщила орган обоняния, – от него даже пахло старостью. Ее эпителий уловил характерный запах свободных радикалов, разлагающих изнутри тело Каренина, организму которого явно не хватало антиоксидантов. И какой же выгодный контраст по сравнению с этим занюханным самцом представлял собой крепкий Вронский, мужское амбре которого до сих пор тревожило память Анны, вызывая непроизвольный прилив крови к органам малого таза!

Но вместе с тем чувство отторжения противного старика мешалось в душе Анны с успокаивающей силой привычки к нему, и этот прежде никогда не ощущаемый ею коктейль гормонов и нейропептидов сумбур ил ее мысли, удивляя самку красками новых эмоций.

Анна сухо поздоровалась с брачным партнером, и тут же в помещение влетел детеныш из ее первого помета – Сергей. Если быть совершенно точным, то придется признать: Анна не была слишком плодовитой самкой, удачный помет у нее был всего один (второй закончился выкидышем), что для самки ее возраста было редкостью.

– Мама!

Услышав позывной на высокой частоте, самка повернулась к детенышу и обняла его передними конечностями. Детеныш сделал то же самое: тактильный контакт у их вида был весьма распространенным проявлением нежности и, вероятно, являлся редукцией копулятивного акта.

В тот миг у самки сработал один из самых сильных инстинктов – материнский. Анне очень нравились его проявления, поскольку ощущения при этом возникали приятные, и она с удовольствием испытывала их.

Немного позабавившись со своими ощущениями от детеныша, Анна отправила его спать, велев низкоранговой самке уложить ребенка в постель. Перед сном оставалось еще немного времени, и Анна решила почесать свою эмоциональную сферу иным способом – она протянула верхнюю конечность и взяла с горизонтальной поверхности небольшой предмет по форме напоминающий параллелепипед.

Как его описать?.. Предмет был изготовлен преимущественно из переработанной целлюлозы и состоял из нескольких сотен рабочих пластин одинакового размера, почти не скрепленных между собой. Пластины были так тонки, что усилие их деформации и даже разрушения являлось весьма невысоким, поэтому рабочие пластины защищались от силовых флуктуаций двумя толстыми предохранительными пластинами.