Читаем Анна Герман полностью

Россия и Польша. В истории взаимоотношений этих государств было немало мрачных, трудных, окрашенных горечью страниц, Но было много и славных, возвышенных, героических. Лучшие люди России и Польши - знаменосцы просвещения, науки, культуры, искусства - всегда тяготели друг к другу, их связывали тесные, нерасторжимые узы. "За вашу и нашу свободу" - этот славный лозунг революционной солидарности XIX века наполнился новым содержанием в годы второй мировой войны.

Анна всматривалась в пейзаж за окном и пыталась вспомнить тот путь на запад, который она девочкой проделала вместе с матерью и бабушкой. Это было давным-давно. И вместе с тем так недавно. Но как она ни напрягала память, как ни пыталась - ничего узнать не смогла. Да и что можно узнать, если за окном только лес да поле и мимо проносятся маленькие белорусские станции. Но сердце бьется часто-часто, вот-вот выпрыгнет из груди! Как ни старайся, сон не придет. Родина...

А вот и Москва - огромная столица великой державы. Тогда, после войны, они проехали ее поздно ночью. А сейчас утро. Автобус несется с Белорусского вокзала по нарядной улице Горького, потом сворачивает на Садовое кольцо, заполненное машинами. Анна сидит, прижавшись к окошку. И молчит. И думает о своей судьбе, которую иначе как драматической не назовешь. И чувствует себя бесконечно счастливой... Еще поворот, и автобус пересекает Москву-реку. Перед ними - небоскреб гостиницы "Украина". Товарищи по поездке - Мария Котербская, Дана Лерская, Веслава Дроецкая, Януш Гнятковский, Ежи Мильян чувствуют себя знатоками Москвы. Они уже бывали здесь не раз и, коверкая русские слова, оживленно болтают со встречающими их работниками Госконцерта.

Первый концерт в Москве. Как справиться с волнением? Чтобы не сорваться, не дать возможности эмоциям помешать профессионализму, годами отточенному мастерству? Анна чувствует, что голова стянута железным обручем, а сердце стучит так сильно, что оглядываешься - не слышит ли кто рядом этого стука.

Но коллеги шутят, им весело, они едут на концерт в хорошем настроении. Мужчины одеты с иголочки, лица холеные, тщательно выбритые. Как не похожи эти гастролеры, привыкшие к зарубежным турне, на тех артистов, с которыми она начинала, с которыми колесила по провинции! На вечно невыспавшихся людей с бледными, усталыми лицами, одетыми более чем скромно - в потертые джинсы, бесформенные грубые свитера, плащи цвета хаки. Эти звезды другие! Они знают себе цену, привыкли к успеху и воспринимают его как должное.

- Бьюсь об заклад, - восклицает Януш Гнятковский, - я один смогу петь весь вечер, причем "Бесамэ мучо" семь раз на бис, а "Истамбул Константинополь" - одиннадцать!

- Подумаешь, удивил! - презрительно усмехается Веслава Дроецкая. - Да если хочешь знать, так и я в Ленинграде месяца три назад по полтора часа со сцены не уходила... А эта Лоубалова! "Красную розочку, красную розочку я тебе дарю...". И еще: "Я вас всех очень, очень люблю..." И успех обеспечен!

Кто из артистов не мечтает иметь успех у публики? Таких нет. Но только какой ценой? Одни свято верят в свой талант и мастерство. Другие надеются на "проходной" репертуар, третьи - на экстравагантность и неожиданность, четвертые - на дурные вкусы публики... Анна в тот вечер мечтала понравиться москвичам, мечтала и горько жалела, что у нее почти не было времени готовиться к гастролям, что у нее лишь партитуры совершенно здесь неизвестных польских песен, что в репертуаре ее нет ни русской, ни советской песни. Да и вообще репертуар у нее не выигрышный - ни одной ярко выраженной ритмичной песни с интонациями шлягера.

Зал летнего театра "Эрмитаж" заполнен до отказа. Лишние билеты спрашивали еще у Садового кольца. Когда автобус сквозь толпу зрителей подъехал к служебному входу, наиболее ловкие прорвались сквозь кордон милиции и так настойчиво стали просить автографы, что со стороны могло показаться, будто речь идет об их жизни и смерти. Хорошее настроение коллег, их абсолютная уверенность в успехе неожиданно подействовали на Аню.

А ведь Януш Гнятковский говорил правду! Высокий, с блестящей, как начищенная кастрюля, лысиной, с хищным ястребиным носом, он носился по сцене со спринтерской скоростью. Хрипел и залихватски свистел в микрофон. Во время музыкальных пауз успевал ввернуть несколько русских фраз, и зал весело отвечал ему аплодисментами.

"Действительно, - подумала Аня, - Януш вполне мог бы выступать и один". Потом Веслава Дроецкая пела по-русски, забавно, подкупающе коверкая слова. И тоже вернулась за кулисы довольная, с огромной охапкой белых и красных роз. Мария Котербская в самом начале выдала душераздирающее танго о студентах. Эту песню пришлось повторить трижды. А когда Мария спела "Зацвел, зацвел вишневый сад", могло показаться, что аплодисменты не стихнут никогда...