Читаем Андриеш полностью

Точат яд свой смертоносный;

Слева, средь листвы лесной,

Крестовик-паук огромный;

Он с быка величиной

И, коварный, вероломный,

Спрятавшись в тени укромной,

Ловит скрытной сетью темной

Кабанов и диких коз.

Справа, за лощиной тесной,

Ароматный луг чудесный,

Уводящий под откос,

Где на шелке трав и злаков

Пламенеют пятна маков,

Полевых гвоздик и роз,

Как бесценные каменья…

И пастух в недоуменьи

Задаст себе вопрос,

Выбирая направленье:

Продолжать ли прямо путь,

Влево, вправо ли свернуть?..

Там, за кручей,

Сбился кучей

Ком гадючий.

Здесь не слаще! —

В грозной чаще

Сплел жилище

Паучище.

Справа сочный

Луг цветочный, —

Видно, мягкий, словно пух…

Растерялся наш пастух.

Легкий путь ведет к несчастью,

Это он слыхал не раз,

Но, опутан страшной властью,

Сам с цветов не сводит глаз.

И кивают средь поляны

Желтый донник, вереск пряный,

И боярышник румяный,

И звенит ручей стеклянный,

Завлекая песней странной…

Андриеш стоит как пьяный,

Широко глаза открыв,

В голове — туман дурманный,

Пастушок ни мертв, ни жив.

Все советы позабыты,

И, откинувшись назад,

Он впивает ядовитый,

Неотвязный аромат.

Вновь мечты его томят

О Долине Трехручьевой,

Где шумит садок вишневый.

Мальчик дремлет наяву,

А лукавый аромат

Льет и льет свой сладкий яд,

Так и манит на траву!

И свою переупрямить

Пастушок не может память.

Шепчет травка: «Здесь, в саду,

Отдохни, пастух, я жду!

Хорошо лежать в тени!

Пастушонок, отдохни!»

Хоть тревога сердце гложет

И ее не превозмочь,

Пастушок уйти не может

От зовущей тропки прочь.

Андриеш идти готов

Лишь по этому пути

И не в силах от цветов

Глаз горящих отвести…

Пастушок шагнул направо:

Там, как пугало для птиц,

Узловато и коряво,

Будто сшито из тряпиц,

Одинокое торчало

На пригорке деревцо:

Ствол — горбат, листва — мочало,

Ветви согнуты в кольцо.

Вдруг он видит — шевельнулись,

Разогнулись два сучка

И тихонько протянулись,

Обнимая пастушка;

— Андриеш, ступай поближе,

Подойди же, подойди же!..

Глядь! Пред ним не деревцо,

А костлявая старуха,

Тело скрючено и сухо,

Пасть от уха и до уха,

Закопченное лицо —

Как печеное яйцо.

Изумился пастушок

И пустился наутек

От столетней этой злючки.

Но бурьяны и колючки

Выросли стеной вокруг,

И пропал цветущий луг,

И старуха, как паук,

Выпустить его не хочет

Из своих костлявых рук,

И хохочет,

И бормочет,

И колдует,

И морочит:

— Не спеши, любезный друг!

Погоди, пастух, постой-ка,

Я Стригойка-Згрипцоройка,

Я больна, слаба, стара,

На покой давно пора!

У меня, у старушонки,

Нет здоровья, нет силенки,

И водицы ни ведра

Не могу себе с утра

Донести я до избенки.

Мне не выйти со двора,

Не поднять мне топора,

Чтоб для печки, для костра,

Наколоть немного щепок.

Ты же молод, строен, крепок,

Угоди мне три разочка,—

Отпущу, дружок, тогда!

А поленишься — беда!

Я Балаура, сыночка,

Мигом призову сюда,

Он сожрет тебя — и точка.

Не оставит и следа.

А теперь входи, мой милый,

В эту скромную избу!..

И она рукою хилой

Хлопнула себя по лбу.

Вмиг убогая постройка

Показалась у бугра:

Кровля ветхая остра,

Стены — сучья да кора,

А Стригойка-Згрипцоройка

Заскрипела, словно сойка:

— Эй вы, слуги, повара!

Будет вам головомойка!

Выбегайте из дверей,

Собирайте поскорей

Из отборной снеди гнусной

Пастушку обед превкусный!

Тут лягушки-попрыгушки

С колпаками на макушке,

Змеи, в руку толщиной,

Жабы, в стог величиной,

Кто с шумовкой, кто с мутовкой,

Прискакали, приползли,

В печке пламя развели

И с отменною сноровкой

Из клопов, мокриц, жуков,

Сколопендр и пауков,

И навозных червяков

Стали жирный и приятный

Стряпать суп невероятный.

Вот несут в зеленых лапах

Жабы полный котелок…

И такой зловонный запах

Андриеша обволок!

А Стригойка-Згрипцоройка

Приговаривает бойко:

— Не стесняйся, мальчик, ешь,

Угощайся, Андриеш!

А не хватит, мой молодчик,

Сварим снова котелочек!

Но седой карге в ответ

Говорит пастух неробкий:

— Ни за что на свете, нет!

Не хочу твоей похлебки!

Не держи меня, пусти!

А старуха, словно кошка,

Расшипелась: — Не шути!

Ведь отсюда нет пути!

Отдохни у нас немножко,

В нашем доме погости!

— Не могу я ждать ни дня!

Бабка, выпусти меня!

Прохлаждаться не могу,

К Фэт-Фрумосу я бегу!

— Ты кончай-ка, друг любезный,

Разговор свой бесполезный! —

Злобно, яростно и глухо

Заскрипела тут старуха,

— Нет уж, друг мой дорогой,

Ты отсюда ни ногой,

Брось подобные заботы,

Много у меня работы,

Ни к чему дорога в даль,

Ты остался с носом:

Ты увидишься едва ль

С мерзким Фэт-Фрумосом!

Здесь тебе найдется койка,

Одеяло — чистый шелк!..

И Стригойка-Згрипцоройка

Андриеша в спину — толк!

Пастушок, взмахнув руками,

Очутился в темной яме…

Над землей погасла зорька.

Андриеш заплакал горько,

Сидя на холодном дне,

Окружен глубокой ямой:

«Не ходить бы, право, мне

По дороге легкой самой!

Солнце полночи сильней,

Мысли на заре ясней.

Рано утром старушонка

Разбудила пастушонка:

— Полно спать, вставать пора!

Мой дружок румянолицый,

Принеси-ка мне водицы,

Ну, хотя бы два ведра!

— Два ведерка из реки?

Право слово, пустяки!

Андриеш с ведром в руке

Под гору сбежал к реке,

Что текла невдалеке.

Но карга своей клюкой

Зачертила над рекой,

И волна плеснула к тучам,

Измельчась дождем падучим

На поверхности земной.

А коварная старуха

Стала жаловаться глухо:

— Стой, бездельник озорной!

Ты смеешься надо мной,

Разленился спозаранку,

Нерадивый пастушок!

Так ступай туда, в лесок,