Читаем Ампирный пасьянс полностью

13 ноября 1805 года у въезда на деревянный мост Табор появился тип, перепоясанный белым шарфом парламентера. Это был загримированный Шульмайстер, который учтиво сообщил командующему обороной моста, полковнику Герингеру, о заключенном перемирии и о ближайшем визите маршалов Мюрата и Ланнеса, которые желают оговорить с князем Ауэршпергом условия прекращения военных действий. И действительно, вскоре появились маршалы, одетые в парадные мундиры, и с парой офицеров свиты начали переезжать через мост, пользуясь пассивностью захваченного врасплох событиями Герингера. Австрийские солдаты пришли в себя, увидав, что за маршалами потихоньку подходят и французские гренадеры, но Мюрат с Ланнесом так долго морочили им головы, рассказывая о якобы перемирии, что когда прибежал князь Ауэршпег, было поздно о чем-либо говорить - мост уже находился в руках французов. Скомпрометированный князь вопил: "Вся эта мистификация - это недопустимое нарушение всех законов ведения войны!", забывая о том, что главным и единственным законом войны является: победить противника.

В захваченной Вене Шульмайстер выполнял функции генерального комиссара полиции и разведки, своей информацией помогая Наполеону одержать абсолютную победу под Аустерлицем (2.12.1805 г.) над объединенными армиями Австрии и России.

Во время этой кампании Шульмайстер - мастер грима и распознавания загримированных людей - впервые в жизни позволил застать себя врасплох переодетой и загримированной особе. Ясное дело - "cherchez la femme". Наполеон скучал во время долгих, одиноких ночей в Шёнбрунне, посему вечно готовый услужить Шульмайстер тут же нашел чрезвычайно красивую и склонную проявить любезность "богу войны" блондинку, 28-летнюю Еву Краус фон Мюльфельд. Несколько позже, во время одной из эскапад императора за пределы голода, быстрые глаза "Рыжего Карла" заметили в свите неизвестного ему офицера в голубой (адъютантской) униформе. Он тут же очутился рядом и, хватая за узду коня неизвестного, нарочито грубо спросил:

- Кто вы такой?

Офицер приложил тонкий пальчик к губам и шепнул в ответ:

- Тихо! Это я...

Таким вот образом фроляйн фон Мульфельд покорила сердце человека, которого весьма сложно было завоевать маской.

7

Закончившаяся полнейшим успехом кампания 1805 года обратила внимание всей Европы на рыжеволосого эльзасца. Бонапарте в присутствии всех придворных обнял его со словами:

- Карл, ты один стоишь целой армии. Я доволен тобой.

"Я доволен тобой" - за эти три слова любой солдат Великой Армии позволил бы порубить себя на куски. Кроме того, Шульмайстер получил 40 тысяч (потом еще 60 тысяч) франков пожизненной ренты и земельные владения. 12 января 1806 года он оставил Вену и отправился в родной Эльзас. Здесь он выкупил неподалеку от Страсбурга 162 гектара земли вокруг имения Мейнау и возвел великолепную резиденцию, окруженную английским парком, с романтическими храмами, гротами, статуями и озером, в центре которого стояла фигура обожаемого им Наполеона. Самые лучшие столяры оборудовали ему рабочий кабинет с мебелью, где была масса тайных местечек, открываемых секретными механизмами. Именованный одним из руководителей Секретного Кабинета, Шульмайстер приспособил на башне страсбургского собора оптический телеграф Шаппа, позволяющий переслать сообщение в парижский центр всего за полчаса. Жители Страсбурга видели его не раз, прогуливающегося с собачкой, одетой в забавное пальтецо. Никто понятия не имел, что в эту смешную одежку зашиты самые секретные документы французской разведки.

"Король шпионов", казалось, был удовлетворен собственным положением. Но только на первый взгляд. Все свои богатства Шульмайстер отдал бы за одну-единственную цацку - крест Почетного Легиона. Но император ничего не слушал и, несмотря на просьбы самого князя Ровиго, неизменно отвечал:

- Медали у меня для военных, для шпионов остается золото.

Генералы Великой Армии зарабатывали состояния на сведениях Шульмайстера и гордились рядами орденов, которых ему отказывали. Он никогда не мог переболеть этого и старался воевать как солдат, чтобы доказать Наполеону, что заслуживает отличия.

Такую возможность предоставила ему новая кампания, начатая осенью 1806 года. "Рыжий Карл" отправился во главе гусар Савари против пруссаков, которые вдруг задумали свалить могущество Наполеона. В двух великих битвах (Йена и Ауэрштадт) французы уничтожили военные силы прусской монархии, и через месяц Наполеон уже владел всем наследием Фридриха Великого. Шульмайстер демонстрировал примеры отваги, граничащей с безумием, несколько раз сам шел в атаку, желая саблей добыть орден, и вместе с Савари принял участие в завоевании Ростока и Визмара. Последний эпизод князь Ровиго описал в своих воспоминаниях:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное