Читаем Ампирный пасьянс полностью

"Визмар требовалось взять с марша, чтобы город не успел дождаться помощи со стороны прусского генерала Хусдома. Задание было крайне сложным, но со мной был человек неслыханной отваги, который бросился в бравурную атаку". Шульмайстер, поскольку это именно он был упомянутым храбрецом, разбив по пути авангард Хусдома, ворвался в город. Прусский офицер из армии Блюхера, увидав французских гусар безнаказанно шествующих по улицам, созвал своих людей для обороны.

- Напрасное сопротивление, господа! - заблефовал Шульмайстер, - ваш генерал уже сдался!

Гарнизон позволил себя разоружить, и Шульмайстер захлопнул городские ворота перед самым номом прибывшего Хусдома, который, впрочем, тоже капитулировал. Пленников в количестве 2200 человек отослали в Шпандау, и добычей французов стала приличных размеров контрибуция, наложенная на город. Английские историки с подозрительным постоянством твердят что "Рыжий Карл", якобы, присвоил для себя из этой контрибуции 2 тысячи золотых талеров в счет "возмещения расходов".

Во время той же самой кампании Шульмайстер вступил в сверхинтересный поединок с группой британских коммандос, реализующих под командованием Бенджамена Батхурста антинаполеоновскую операцию "Chess-player" ("Шахматист"). Описание этого поединка станет содержанием одной из моих следующих книг5.

После захвата Великой Армией территории Восточной Пруссии, Шульмайстера в конце 1806 года именовали префектом полиции в Кенигсберге, откуда как "Мсье Шарль" он руководил антироссийскими разведывательными операциями. Русские еще не слишком хорошо знали рыжего дьявола, зато пруссаки, почувствовавшие его деятельность на собственной шкуре, выражались о нем с ненавистью, соединенной с глубоким уважением: "Die Grosse Spion".

"Медали у меня только для военных!" Не забывающий об этом Шульмайстер принял участие в битве под Фридландом (14.04.1807 г.) и, атакуя линии российской пехоты, был подстрелен в лицо. Но даже это не склонило Наполеона изменить свое мнение в вопросе награждения. Обогащенный золотом и шрамом, разочарованный эльзасец вернулся в собственные владения. Мейнау представляло для него базу для последующих операций. Когда в Эльзасе вспыхнуло антибонапартистское движение, Шульмайстер в мгновение ока растоптал очаги бунта, безжалостно расправившись с его поводырями. Некоторые английские источники сообщают, что, время от времени, он даже появлялся в Ирландии и Англии.

8

В сентябре 1808 года в Эрфурте произошла великая встреча двух европейских владык, Наполеона и царя Александра. Всего лишь один человек во всей Империи мог гарантировать Бонапарте надежную защиту во время съезда Шульмайстер, именованный начальником эрфуртской службы безопасности. По его приказу все бездомные и бродяги в радиусе многих километров от города были посажены под превентивный арест; несколько сотен специальных агентов днем и ночью шастало по улицам и 28 кабакам Эрфурта, а 30 юношей из лучших семейств образовало почетную гвардию Наполеона. Сам Шульмайстер лично следил за украшением города, проверял верноподданнические манифесты и организовывал клакеров для встречи монархов. В результате коронованных особ приветствовал "спонтанный" энтузиазм масс.

И все же, в каком-то смысле, Эрфурт был крупным проигрышем "Мсье Шарля". Хотя все любовницы Александра I в течение данной встречи были агентессами Шульмайстера, эльзасец так и не узнал, что прямо у него под носом министр иностранных дел Франции, Талейран, изменяет Наполеону на тайных переговорах с царем. За то со своими обязанностями "гориллы" Шульмайстер справился безукоризненно. Хотя начальник французского гарнизона в Эрфурте, Одино, заверял, будто "Шульмайстер не смыкает глаз круглые сутки", тем не менее, окружение Бонапарте опасалось покушения на императора со стороны антифранцузской организации прусской молодежи (Тугендбунд). Опасения эти были обоснованы, но и уверенность Одино относительно Шульмайстера тоже имела под собой основания. В тот момент, когда Наполеон отправлялся на встречу с царем по дороге на Веймар, через приветствующую толпу начал в направлении монарха протискиваться молодой человек с решительным взглядом. Хороший наблюдатель мог заметить и то, что за юношей словно тени следуют два полицейских агента. В последний момент они сделали все надежды фанатика напрасными, выкручивая ему руки за спину. Шульмайстер действовал без промаха.

Арнольда Апфеля (именно так звали покушавшегося, притащили в магистрат, и там при нем обнаружили пистолет и чек на 100 флоринов, подписанный "Д.Х.", что позволило предполагать, будто инициатором покушения был давний прусский министр Харденберг. На вопрос Шульмайстера, зачем Апфель приближался к императору, тот с издевкой ответил:

- Колдун пообещал мне, что если я коснусь Наполеона, то исполнятся все мои желания.

Наполеон не был мстительным. Довольно скоро Апфеля выпустили на свободу.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное