Читаем Ампирный пасьянс полностью

В пятом номере "Моря" за 1970 год я опубликовал статью о предложении внедрения во французский флот подводных лодок, которое было представлено Наполеону создателем удачного прототипа, Робертом Фултоном. В этой публикации был такой абзац: "Второй раз в жизни Наполеона определенную роль подводная лодка могла сыграть в 1821 году, когда английский капитан Джонсон строил за сумму 40 тысяч франков наследника "Наутилуса" с целью освобождения императора с острова Святой Елены. Строительство это было прервано смертью Наполеона".

В следующем месяце я получил письмо от капитана океанского флота, Антони Стжельбицкого, с просьбой сообщить об источнике данной информации. Это было крайне редкое немецкое издание - брошюра, напечатанная в Лейпциге в 1824 году и находящаяся в моих коллекциях. В ответе, который я дал, также содержалась просьба, поскольку капитан Стжельбицкий представился как исследователь "любых попыток, цель которых состояла в освобождении Наполеона, в особенности же тех, которые планировались наполеоновскими эмигрантами, проживающих в южных штатах США". После возвращения из Нигерии капитан прислал мне ответ, который объясняет и, возможно, подтверждает вопрос с национальностью упомянутого Джонсона. Я цитирую письмо:

"Будучи в 1967 году в Новом Орлеане, я видел, а точнее - мне показывали дом, который был построен, якобы, с мыслью о том, чтобы в нем располагалась будущая резиденция Бонапарте. Из моих тогдашних заметок следует, что ведущим бонапартистом в этом городе в 1915 - 1821 годах, планировавшим похитить императора с острова Святой Елены, был Доминик Ю, якобы, бывший французский артиллерист, и вместе с тем, один из корсаров, действовавших в группе братьев Лафитт, корсаров и контрабандистов, помощь которых, предоставленная генералу Эндрю Джексону, привела к успешной обороне этого города перед нападением английских войск генерала Пекенхема зимой 1814-1815 гг. За эту помощь корсарам и контрабандистам была подарена полнейшая амнистия (из рук президента Медисона - примечание автора).

По моим заметкам, к сожалению, я не помню, кто мне данную информацию сообщил, зимой 1808-1809 года братья Лафитт приняли на один из своих корсарских кораблей, прибывших из Чарльстона американских граждан, капитана Жана Десфарга и первого помощника капитана Роберта Джонсона".

Если вам захочется собрать все гипотезы и легенды, касающиеся смерти Наполеона после предполагаемого бегства со Святой Елены, то таких можно насчитать четыре. Итак, он умер:

- в Филадельфии, ухаживая за собственным садом;

- в Новом Орлеане;

- в Африке, где еще в 1840 году правил как король какой-то негритянской страны5;

- в саду дворца Шёнбрунн, после того, как его застрелили.

Только лишь в этой последней гипотезе появляются европейский бонапартистский центр и агент моего джокера.

4

В версиях освобождения Наполеона заговорщиками, действующими в Европе, прослеживается мотив замены императора двойником, то ли еще во Франции, после Ватерлоо, то ли уже на Святой Елене.

У Наполеона было более десятка двойников, в том числе, несколько "официальных". С одним из них связан любопытный польский след. Так вот, 27 ноября 1806 года в Аркадии, у супруги последнего виленского воеводы, княгини Елены Радзивилл, проездом появился неизвестный офицер, одетый в характерный "redingote gris" ("серый редингот"), и удивительно похожий на Наполеона. Княгиня была уверена, что это сам Наполеон инкогнито, в связи с чем оказывала гостю императорские почести. Даже когда впоследствии оказалось, что в тот самый день Наполеон находился далеко от Аркадии (въезжал в Познань), княгиня долго не могла поверить, что принимала в гостях лишь двойника императора - капитана Ахиллеса де Туше.

Двойники "бога войны" распространились после Ватерлоо в качестве "истинных императоров", уступая количеством разве что фальшивым Людовикам XVII, которых насчитывалось около 40! Нам неизвестно, сколько среди этих фальшивых Наполеонов было "официальных" двойников, которые в момент краха Империи потеряли свои доходные посты.

В сентябре 1815 года один из "Наполеонов" появился в департаменте Изеры. Он сообщал, что зовут его Феликсом, что по латыни означает "Счастливый". Тем не менее, счастье покинуло его, когда, путешествуя по деревням (городов он избегал) и рассказывая селянам о своих планах, он вызвал слишком большой шум своим присутствием. Обеспокоившиеся власти выслали жандармов, и человека этого посадили в тюрьму в Вьенн-эн-Дофине. Больше история о нем рассказать не может.

В 1822 году в юго-западной Франции среди крестьян округи Менд начали распространяться слухи о таинственном "отце Илларионе". Заинтригованный этим, секретарь префектуры в Лозере, Арман Маркизет, спросил у капитана жандармов, что ему известно об этом капуцине.

- Это император, - ответил жандарм спокойно.

- Император?! - воскликнул Маркезет, - но ведь император уже восемь месяцев как мертв!

В ответ жандарм лишь усмехнулся.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное